— Ничуть! Я в детдоме росла, там было гораздо хуже! Поварихи воровали еду безбожно, с тех порций, что нам давали, насытиться было нельзя. Так что те, кто сильнее, отбирали у тех, кто послабее. И только тогда наедались. Защищать свою еду — это инстинкт, который навсегда со мной! — чтоб подтвердить свои слова, я вылизал опустошенную консервную банку.
— Но ты же уже не в детдоме! — резонно заметила девушка.
— Согласна. Поэтому я буду есть досыта!
Хотя, конечно, что-то я себя слегка возбуждённей чувствую, все ощущения обострены, реакции более резки. Видимо, окружающая опасность сделала меня слегка возбуждённым. Вот я и реагирую так резко. Нет, менять поведение я не стану, пусть ленивые задницы в следующий раз будут умнее! Но себе я могу признаться, что моя реакция слегка преувеличена.
После ужина армейцы провели с нами занятие по общей защите — показывали, как устанавливать артефактные защитные и сигнальные системы вокруг стоянки. И даже кустарные методы — собрали консервные банки, которые образовались после ужина, и заставили всех проделывать в них дырочки и подвешивать на нитк4ах гроздьями. Мол, это уж совсем примитивно, но иногда самые примитивные методы и срабатывают.
С утра кто смог позавтракал, и нас стали строить. Разбивка на десять групп так и осталась, но теперь нас послали в разные стороны, чтоб мы больше прочувствовали Руины. Мол, весь день шляйтесь по развалинам под присмотром кураторов и армейца, к вечеру возвращайтесь сюда.
— И всегда всё берите с собой! — наставлял нас Старовойтов, пока мы сворачивали палатки и паковали рюкзаки. — Никто не будет рисковать своей жизнью ради ваших вещей! Поэтому, возвращаясь в лагерь, вы можете наткнуться на уничтоженные остатки вместо своих запасов, трофеев или места ночёвки! К тому же, никто не может гарантировать, что вы не задержитесь в своей вылазке. А ночевать в удобной палатке куда лучше, чем голым задом на холодном камне!
Вскоре наша группа, из двух кураторов и армейского инструктора, уже собралась вместе. Не хватало только кретина с откушенной ногой, его оставили в лагере под присмотром одной из групп, студенты-Целители весь прошлый день и вечер отращивали ему ногу, так что нужен был покой.
— Ну-с, господа. — посмотрел на нас армеец, сержант Кудякин, как он сам представился. — Куда желаете направиться?
— А у нас есть выбор⁈
— Конечно. Я же вам не нянька, вы можете идти, куда хотите, я просто буду следить, чтоб вы при этом не убились до конца. — сержант хмыкнул.
— Тогда давайте пойдём к вон тому небоскрёбу. — одна из питерских девушек показала на вонзившийся в небо шпиль.
— Почему нет? — пожал плечами армеец. — Все согласны? Тогда направляемся туда! Впереди Подмастерья с Щитами наготове, следом за ними Ученики, я с кураторами замыкаем группу. Всем ясно? Вперёд!
Мы построились, как было сказано, и затопали к небоскрёбу.
Архитектура руин непредсказуемо менялась. Вот только недавно мы были среди изб и саманных зданий, как уже идём через городские кварталы века эдак восемнадцатого, с вычурной лепниной, острыми шпилями на крышах и узкими окнами. Только всё полуразрушено, без окон, пропитанное какой-то тревожной аурой. Казалось, чтоб из окон на нас смотрели недобрые глаза, кто-то хихикал, но так тихо и осторожно, что ты ловил это лишь краем уха, а прислушавшись — ничего уже не слышал.
— Тут очень неуютно. — поделилась со мной Юля.
— Ага, мне тоже. Тут какая-то нездоровая аура. — согласился с ней.
— Психовоздействие. — угрюмо заявил один из питерских. — У меня повышенная чувствительность к этому. Кто-то тут есть живой, он нас таким образом выгоняет со своей территории.
— Это опасно⁈
— Если долго тут пробудем, могут пойти галлюцинации. А тогда всякое может быть… — обнадёжил нас парень.
Но до галлюцинаций дело не дошло, минут через двадцать мы выбрались из проклятого места, облегчённо выдохнули — такое ощущение было, будто камень с души свалился, два солнца стали светить ярче, а проблемы все развеялись.
— Фух! Как классно! — радостно зашептались вокруг.
— Кстати, а вы заметили, что наше солнце заходит, хоть сейчас и полярная ночь? — поделился своим наблюдением кто-то.
— С чего ты взял, что хотя бы одно из этих солнц — наше? — ошарашил ответом другой голос.
— Сашка, смотри! — Юля дёрнула меня за руку, ткнула пальцем в сторону.
Вместе со мной повернулись почти все. Там был обычный пятиэтажный панельный дом, в таких часто живут бедные простолюдины. Только весь дом был увит стеблями неизвестного растения. Огромными, толстыми стеблями, они едва-едва протискивались в окна, вылезая наружу! Стебли оканчивались огромными, трёхметровыми бутонами кроваво-красного цвета, очень похожими на жадно открытые рты.
— Жуть какая. — одна из наших дворяночек поёжилась.
— Они следят за нами! — прошептала питерская. — Смотрите, мы идём, а бутоны поворачиваются!