Вместо ответа, я подошел и прижался к бабушке. И схватил ее руку, чтобы она поняла, что я рядом. Она передала мне ребенка, и я взял его, как учила мама.
– Почему у него должны быть голубые губы? – спросил отец.
Я тихонько сел на край бабушкиной кровати и раздвинул пальцами губки ребенка. Пузыри слюны и слизь из его носика потекли мне на руку. Я принялся изучать его десны. Малыш закричал, и я смог заглянуть ему в рот. Не обращая внимания на слезы, которые так не вовремя потекли у меня из глаз, я наклонился к малышу и принюхался.
– Нет… – оторопело протянула мама. Должно быть, она наконец поняла, что происходит. Может быть, она вспомнила о том, что пропал крысиный яд, и поняла смысл вопроса бабули. И почему я плачу, а брат не выпускает сестру из западни в углу.
– Что ты сделала с ребенком? – закричала мама, повернувшись на мгновение к сестре, а потом присела напротив меня и принялась рассматривать лицо ребенка. Потом она ущипнула его легонько, потом еще раз и еще. Я хотел убрать малыша подальше, но тут он заплакал, и я понял, чего добивалась мама. Она сжала его рот так, чтобы он не закрывался, пока она не увидит голубую точку на кончике языка.
Мама выхватила у меня ребенка.
– Надо сделать так, чтобы его вырвало, – сказала она.
– Не волнуйся, – выпалила сестра из угла. – Он не умрет. – Она судорожно схватила ртом воздух. – Никогда… никогда не умирал.
Шрам на лице отца изогнулся и превратился в прямой угол. Такого я никогда не видел.
– Вы не сможете заставить… – Сестра задыхалась, глотая слова. – Не сможете… заставить… меня полюбить… его. Этот ребенок – мерзость.
– Заткнись! – закричал отец. – Здесь мальчик!
Родители переглянулись и вместе посмотрели на меня.
Бабушка выпрямилась, и я услышал, как хрустнули ее шейные позвонки. Мама с ребенком на руках поспешила в ванную. Отец подошел к углу и оттеснил брата.
– Что ты сделала с ребенком? – обратился он к сестре.
Та закрыла ладонями уши поверх волос и замотала головой. Отец заставил ее повернуться. Я быстро закрыл ладонями глаза.
– И почему ты без маски? Разве не видишь, здесь твой младший брат?
– Мне плевать. Ты классно натренировал сына. Он знает, что делать, чтобы не увидеть мое лицо.
– Вот и отлично. Незачем ему это видеть.
Сестра застонала.
– Отвечай, что ты сделала с ребенком?
– Дала немного этого, – ответила сестра, и я услышал звук, который не смог разобрать.
– Убери язык. И отвечай: почему он голубой?
– Тебе не все равно – папа?
Последнее слово она произнесла с издевкой. Я сразу понял причину. Потом услышал звук пощечины. Потом еще один, а следом булькающий смех брата.
Бабушка взяла меня за руку.
– Пойдем отсюда, – прошептала она.
Еще одна пощечина и стон сестры.
– Хочешь унизить меня? Еще больше? – выкрикнула та.
Бабушка потащила меня к выходу. Я вспомнил о банке со светлячками под кроватью и стал упираться, но бабушка была сильнее. За нами хлопнула дверь и закричала сестра.
В ванной мама держала ребенка у себя на груди. В некоторых местах ее футболка была мокрой.
– Получилось, – сказала мама. – Его вырвало. – Она показала на голубые разводы на стенках умывальника. – Видишь?
– Что там? – спросила бабушка.
Я ответил.
Мама взяла ребенка под мышки, подняла на вытянутых руках и стала разглядывать его лицо.
– С ним все будет хорошо? – спросила бабуля.
– Выглядит он нормально. Надеюсь, в желудке ничего не осталось.
– Ты промыла ему язык?
– Пришлось потянуть за него, только так я смогла вызвать рвоту.
– Он не мог проглотить много, – вмешался я. – Как только он собрался взять грудь, я вылез из-под кровати.
– Да, а почему ты там прятался? – спросила бабушка.
Мама покачала малыша.
– Прятался? И почему ты так одет?
Я вспомнил о секретной операции, о желании защитить сестру от отца. А надо было защищать племянника от сестры.
Я повернулся и вышел из ванной, так и не ответив маме.
– Где он прятался? – спрашивала мама, уже шагая по коридору в сторону кухни.
Бабушка принялась подробно объяснять, что произошло в комнате. Я нажал на выключатель, и на полу появились конусы света. Приставив стул спинкой к духовке, я забрался на него, чтобы дотянуться до самого верхнего шкафчика. И открыл. В нос ударил запах сухих тряпок. Там же стояли бутылки с отбеливателем, нашатырным спиртом, две сгоревших наполовину свечи, спички, мочалки для посуды с истертой зеленой стороной, а за ними, у задней стенки, коробка, которую я искал. С крысиным ядом. Я спрыгнул вниз, забыв о том, что надо поставить стул на место, и посмотрел на морду крысы в желтом круге.
Открыв коробку, я высыпал все оставшиеся голубые кубики в раковину и включил воду. Взяв деревянную ложку, я стал подталкивать их под струю воды, дробя на мелкие кусочки, чтобы они скорее проскочили в сливное отверстие.
