Ограбление Медичи [litres] полностью

С таким же успехом она могла забить в тревожный колокол над головой Халида. Генуя была резиденцией синьора Траверио. Ничто не происходило без его ведома в стенах города и особенно в порту. И хотя Сарра не пользовалась дурной славой, у нее была своя история и своя репутация. Даже если бы она пожелала проехать мимо Генуи, ей стоило бы послать синьору Траверио почтительное уведомление…

Это могло повлечь неприятные последствия. Халид с отвращением вспомнил влажный разрез на горле Чибо. Он отложил нож.

– Как долго здесь пробудешь? – спросил он.

– Достаточно долго, чтобы передать свои поздравления, – ответила Сарра и отпила еще сидра.

– Мне?

– Угу…

Халид подавил нарастающее раздражение. Если Сарра не станет отвечать на вопросы, они проведут здесь всю ночь.

– Не люблю играть в игры, Жестянщица.

Сарра вздохнула и отставила кружку.

– Я тоже. Но сейчас у нас не хватает людей, и вот я здесь. – Она снова подняла голову и прямо взглянула Халиду в глаза. – Я пришла поздравить тебя со скорым рождением ребенка твоего брата.

На мгновение Халид почти поверил, что он снова на корабле. Мир накренился под его ногами, словно его качали океанские волны.

– Моего брата?

– Твоего брата.

Халид повторил попытку.

– У Юсуфа… ребенок?

– Его жена, – уточнила Сарра, – на пятом месяце.

Если бы Халид грохнулся в обморок и поднял шум, Флоре наверняка было бы что сказать по этому поводу. Когда он в последний раз видел брата, Юсуфу было четырнадцать лет, Халид помнил его худым, покрытым пылью подростком, смеявшимся в компании друзей. Халид не попрощался, когда шел за синьором Траверио к пристани. Он был слишком взволнован. Он только скептически закатывал глаза, глядя на бесхитростное веселье Юсуфа и покидая скучную безопасность отцовского дома ради великой цели.

А теперь… Юсуф женат. И у него скоро родится ребенок. А Халид ничего не знал…

Ну, и чья это вина?

– Как… – Халид, наконец, прорвался сквозь удушливую стену самобичевания.

Сарра наблюдала за ним поверх своей кружки.

– Полагаю, ты знаком с Розой Челлини.

Туман замешательства в голове Халида ненадолго рассеялся, и перед ним предстал образ темноглазой девушки с пронзительным и умным взглядом.

– Она проезжала здесь пару лет назад.

– И произвела впечатление на Траверио, как я понимаю.

Так и было. Насколько Халид помнил, синьор Траверио пытался завербовать ее, сначала приманивая золотом, а потом пытаясь принудить силой. Но девушка оказалась вовсе не такой наивной, как Халид. Она проскользнула сквозь все силки Морского Дракона и исчезла в ночи.

– Да, – сказал он.

– Она общалась с твоим братом.

– Она писала ему? Она не имела права, – отрезал Халид. – Моя семья – не ее ума дело.

– Юсуф передал сообщение. Он хотел, чтобы ты знал: то, что ты уехал, не означает, что ты не можешь вернуться. – Сарра склонила голову набок. – Он хочет, чтобы его ребенок знал своего дядю.

Перед глазами Халида проносились воспоминания: залитая солнцем улица, дом его детства, лицо его брата. Все это было настолько реальным, что, казалось, он может прикоснуться к этому. Тоска по дому, одиночество, гнетущая тяжесть огромного расстояния, разделявшего Геную и Тунис, все, что он подавлял и не позволял себе чувствовать в течение трех лет, – все это нахлынуло разом и грозило утопить его.

Но реальность стала острым лезвием. Она вонзилась ему между ребер, обрывая чудесный золотой сон.

– Это невозможно, – сказал Халид. Его голос прозвучал грубо. Он сделал глоток, проглотив свои эмоции вместе с водой.

Сарра все еще наблюдала за ним.

– Из-за твоего работодателя.

– Потому что я дал обещание, – сказал Халид. – Моих денег едва хватает, чтобы кредиторы не ломились в дверь отца. Я не смогу вернуться домой, пока не заработаю достаточно денег, чтобы полностью избавить его от долгов.

– Обещания отцам. Они всегда с нами. А как же ты?

Халид не удостоил ее ответом. Работа, которой он бы мог заниматься в Тунисе, не имела ничего общего с реальностью. А реальность представала в суровом виде, лишь чертова бессмысленная, скучная повседневность, жизнь в нищете в безумном чистилище. И разве у него был другой выбор? Никто больше не осмеливался предложить ему работу здесь, в Генуе, боясь навлечь на себя гнев Морского Дракона. В Тоскане не было вариантов для тунисца, покинувшего родину.

Сторожевой пес Траверио. Так назвал его Марино. И он до смерти так и останется сторожевым псом Траверио.

Его молчание стало весомым ответом для Сарры.

– Ах, – сказала она. – Понимаю.

Конечно, она все понимала. Именно поэтому и приехала в Геную. И именно поэтому не предупредила о своем приезде синьора Траверио.

Халид заглотил приманку.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу предложить тебе работу.

Халид сухо усмехнулся в ответ.

– Синьор Траверио не обрадовался бы, услышь он тебя.