Рыгор раскрыл рот, но закашлялся. В груди болезненно хрипело. Сара нахмурилась и поинтересовалась о медицинской страховке. Рыгор рассказал, что кашляет с детства, и это для него совершенно нормально, что он только-только прибыл в Америку, и страховки у него пока нет. И что он уже неоднократно пробовал наладить серьёзные отношения с женщинами, но они неизменно отвергали его. Может быть, в вашей стране у меня всё получится? Сара заверила его в безоговорочно-позитивном результате и порекомендовала начать новую жизнь с трудоустройства.
— Но у меня и так много денег! — Рыгор вытащил из мешка ворох бугристых, неровно высохших купюр, подержал в руке, отделил несколько для гонорара, а остальные сунул обратно.
— Нет-нет, Рыгор, так не годится. Сейчас ты похож на уголовника, ограбившего бензоколонку. Это может понравиться только бездомной хиппушке. А нормальным женщинам нужна стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Ты умеешь что-нибудь делать?
Со следующего дня обнадёженный Рыгор устроился работать в автосервис. В оранжевом комбинезоне и фирменной бейсболке он прохаживался по стоянке, напевая тихие песни и поджидая клиентов. Они не появлялись подолгу. Он успевал выкурить с десяток сигарет, подробнейшим образом рассмотреть свои новые кроссовки, выпить пару банок пива тайком в туалете. Он развлекался тем, что раскладывал на столе многочисленные отвёртки — сначала по величине, потом по цвету рукояток, потом добавлял в игру пассатижи, плоскогубцы, кусачки и строил из них геометрические фигуры. Время тянулось, медлило, и Рыгор порой терял ощущение реальности — ему вдруг казалось, что стены автосервиса колеблются, и сквозь них проступают очертания его родных минских гаражей.
Но наконец одинокий автомобиль сворачивал с трассы и неуверенно останавливался на въезде. Рыгор поспешал к шлагбауму, поднимал его и бежал перед автомобилем, приглашающе оборачиваясь. Обычно требовалось исправить какую-то мелочь: заменить перегоревшую лампочку в указателе поворота, укрепить разболтавшийся номерной знак или освободить застрявший поплавок в бачке для омывателя. Владелицы авто вели себя по-разному. Хрупкие брюнетки с чёлками испуганно смотрели огромными глазами сквозь стекло, наотрез отказываясь выходить из машины, дородные фермерши грузно выбирались из пикапов и по-хозяйски прохаживались по двору, негритянки в спортивных костюмах опирались подтянутыми попками на бампер и настороженно закуривали сигариллу. Сара рекомендовала Рыгору вести себя на работе вежливо, но сдержанно, и он, целиком доверившись ей, молчал, улыбался и быстро орудовал домкратом.
На перерыве он отправлялся в бистро и заказывал обед: набор щедро завёрнутых в фольгу гамбургеров и чизбургеров, картонное ведёрко с картошкой-фри, круглые куриные окорочка в коричневой крупке и два больших пива. Потом он брал кексы и ещё одно пиво. Сара говорила, что на обеде он может вести себя раскованнее и при желании вступать в несложные вербальные коммуникации. Однако партнёров для коммуникации не находилось — бистро пустовало. Лишь изредка забегали за мороженым школьницы с бешеными глазами, а по чётным числам в углу собиралась на кофе с бисквитом компания немолодых таксисток. Рыгор посылал им непринуждённые улыбки и старался кушать кекс элегантно, не кроша, но таксистки так ни разу и не удостоили его взглядом.
После обеда время шло быстрее. После обеда по уставу компании дозволялось включать радиоприёмник, по которому безостановочно крутили блюзовые обработки Шуберта, Шумана и Шостаковича. Рыгор усаживался в автокресло, притопывал и с удовольствием подпевал. Под конец рабочего дня спускался в мойку и обдавал себя холодной водой из шланга. Курил дрожащей рукой, оставляя на сигарете серые пятнышки влаги. Он пока не рисковал говорить Саре о прозрениях, боясь потерять её доверие и поддержку. «Придёт время — скажу».
