Когда он вышел от Сары, был пятничный вечер. В бумажке значился ночной клуб, и Рыгор медленно поехал по сумеречным улицам, выставив локоть в открытое стекло и сворачивая наугад. Вчитывался в неоновые вывески: Night Flight, Boys Toys, Gop Stop Lounge, Purcell Chillout. Пёрселл! Рыгор вспомнил о тате. Стоп. Сюда. Хмурясь от нахлынувшего, он спустился по каменной лесенке вниз, в цоколь. Дверь с цинковой отделкой, коридорчик с уютно скруглёнными углами. Охранница остро взглянула, но не воспрепятствовала.
Чёрные диванчики вдоль стен, столики, в глубине — сцена со струнным квартетом, поворачивающийся зеркальный шар, разноцветный свет прожекторов, расслабленно танцующие женщины. «А петь будут?» — спросил он у барменши, вскарабкиваясь на высокий стул перед стойкой. «Конечно. После десяти. Сейчас — фантазии». Тучная, но лицо ровное, строгое, прямой нос. Неужели индианка? Рыгор попросил пива, стейк и пару-тройку бейглов. Она невозмутимо двигалась, полная грудь вздрагивала, колыхалась. Густая и мягкая пена, белая, вспыхивающая искорками по поверхности. На соседний стул подсела гибкая девушка с выбеленными волосами, заказала коктейль. Рыгор словил её взгляд, улыбнулся. Голыми руками поправляя пряди, она свободно представилась: Мэри. «Потанцуем немного? Мой парень приедет только к одиннадцати». Она потянула его за руку. Он с трудом представлял, на что может быть похож танец под фантазии Пёрселла, но это было легко и красиво: Мэри вольно гнулась в такт мелодии, то вела плечами, то тянулась вверх, то покорно склонялась, то поднимала слоистый коктейль и отпивала, отставив ногу и подмигивая ему. Неловкий глоток — и капля текла по её подбородку, по шее, по груди, оставляя на коже блестящий след. Красивая. Но надо быть просто вежливым. Он притопывал рядом, стараясь не пролить из бокала, и пытался абстрагироваться.
Абстрагирование удалось, усугубившись печалью Пёрселла. Рыгор наполнился мыслями о тате, затосковал, загрустил. Чувство вины: как же я с ним так по-свински? Он большими глотками допил бокал и, опустив глаза, пошёл прочь. Женские тела в пёстрых одеждах расступались, оттанцовывали в сторону, пропуская его. Он поднялся наружу. Уже стемнело, пахло ночным асфальтом.
Солнечным субботним утром Рыгор купил газету, карту и карандаш, такой же острый, как у Сары. Развернув карту на руле, он тут же проткнул её грифелем. Чёрт! А интересно, насколько плотно заселены здесь дома? Сара — дура. Зачем куда-то ехать и что-то искать? Он снова вылез из машины и задрал голову. Вполне приемлемый небоскрёб, милый, весь стеклянный. Наверное, обозрение сверху хорошее. Продавщица газет смотрела на него, и Рыгор приветливо помахал ей.
Он прошёл в парадное, мимо консьержки, к лифту. Нажал сорок восьмой из пятидесяти возможных. «А монтировка? Эх, не подумал! Совсем потерял навык! Ладно, посмотрим». Лифт уже взлетел, незаметно так высоко, зеркальные двери разъехались. Перед ним стояла густо накрашенная женщина с высокой причёской, видимо собиравшаяся ехать вниз.
— Здравствуйте! Извините, может, вы знаете — не сдаётся ли здесь квартира? — он широко и безоблачно улыбнулся и шагнул так, чтобы перегородить ей проход.
Услышав обращение к себе, она гордо подняла голову, став ростом с Рыгора, хотя сначала едва доставала ему до плеча. Искоса взглянув и выдержав высокомерную паузу, она сказала «Пойдём» и повела его по изогнутому холлу. Шпильки независимо цокали на гранитной плитке и затихали на коврах. Какое-то бесформенное, несимметричное платье.
— Вот этот офис я сдаю в аренду, — она открыла молочно-стеклянную дверь и коротко обвела рукой. Там было светло и просторно, огромные окна, крыши, облака. — Я сама делала ремонт и выбирала обстановку. Если тебе обязательно здесь спать, то можно это делать вон на том диване. Ты менеджер?
Рыгор сказал, что он лорд Генри Пёрселл, что ему всё нравится, и что он хочет пожить здесь для начала полгода, а потом видно будет. Вот аванс. Он порылся и протянул ей пачку. Пачек, кстати, осталось совсем немного. Она презрительно посмотрела на пачку, прежде чем взять, дёрнула плечом и собралась уходить. Держи ключи. На вопрос, есть ли здесь ресторан, процедила, что замужем и счастлива.
— Эй, миссис! А есть ли здесь холодильник?
Но она не удостоила. Процокала и отточенным движением закрыла за собой дверь. Он бросил мешок на диван, коричневой кожи, осмотрелся. Стол для переговоров, глобус, невесомые полупрозрачные стульчики, бессмысленные картины на стенах. Холодильник был встроен в стену и содержал питьевые йогурты и стебли сельдерея. Откупорив бутылочку, Рыгор закурил и подошёл к окну. Красота! Обозрение такое, что дух захватывает. Вот бы Лявон порадовался! А он сидит в своей деревне.
