Рыгор посторонился, давая ему пройти в коридор. Они двинулись вглубь здания: впереди директор, за ним Рыгор с автоматом наперевес, и в конце Лявон, осматривающийся и принюхивающийся к витающему в коридоре съедобному аромату пороха.
— У вас тут столовая где-то? — не удержался Рыгор и тоже повёл носом. Ему вовсе не казалось, что пахнет порохом: пахло определённо супом харчо. Он чувствовал голод и ради хорошего обеда был не прочь ограбить заодно и столовую. Директор молчал, и Рыгор ткнул его дулом в зад. — Столовая есть, говорю?
— Это я себе суп заваривал, поэтому пахнет, — споткнувшись, робко ответил директор.
Они дошли до лестницы и стали спускаться вниз. У Рыгора не шёл из головы горячий суп — в глубокой тарелке или хотя бы в кружке. Конечно, суп из концентрата уступает свежесваренному, но в нынешних условиях быстрота — на первом месте. А Лявон размышлял о другом: становится ли бытие менее унизительным оттого, что у тебя в руках автомат, и ты можешь приказывать кому-то и решать, жить ему или не жить. Он вёл рукой по деревянным перилами, чувствовал усталость от нервных перенапряжений, и ему уже начинало позёвываться.
Спустившись на два пролёта, директор отпер тяжёлую решётку. Снова потянулся коридор, но уже более сумрачный, подземный. Двери стали металлическими, с кодовыми замками.
— Вам доллары или рубли? — осведомился директор, замедлив шаг. Он уже вошёл в роль банкира, выдающего клиенту вклад, и перестал дрожать.
Рыгор обернулся к Лявону, взглядом переадресовывая ему вопрос. Лявон пожал плечами.
— Слышь… А ты сам квартиру покупал когда-нибудь? — спросил Рыгор у директора. — За неё баксами платят или рублями?
— Я живу с мамой, — уклончиво ответил директор.
Своим видом он показывал, что не хочет брать на себя ответственность за принятие важного решения, но никого не торопит и готов ждать, пока клиент делает выбор. Вопрос о валюте застал Рыгора врасплох, он поскрёб голову. Лявон отметил, что Рыгор ведёт себя как настоящий уголовник: повадки, манеры, лексика. Хотя, с другой стороны, разве он видел хоть раз уголовника? Возможно, они совершенно иные.
— Слышь, а какую валюту брать, чтоб не так стрёмно? — снова спросил Рыгор, пытаясь всё предусмотреть. — Может, номера купюр у долларов все записаны, а у рублей — нет? Ну или наоборот? Чтоб не вычислили нас потом?
— У нас всё учтено, — директор с достоинством наклонил голову. Но, опасаясь огорчать налётчиков, тут же сделал туманную оговорку: — Если поторопиться, можно что-нибудь придумать, сами же видите, как медленно всё работает. Даже спецназ приходится из центра вызывать.
Рыгор решил больше не медлить и потребовал набить сумку долларами, а рюкзак Лявона — рублями. Директор набрал на ближайшей двери код, распахнул её и, пошарив рукой за косяком, зажёг свет. И сразу же пошёл открывать соседнюю дверь, а Рыгор с Лявоном заглянули внутрь.
На полу высилась огромная куча долларов в пачках. Помещение было примерно пять на пять метров, и вдоль стен стояли стеллажи с полками. Скорее всего, изначально предполагалось складывать пачки на полки, но когда места не хватило, их стали валить на пол. Рыгор стоял, потрясённый. Потом он вошёл внутрь, повернулся к куче долларов спиной и упал на неё, раскинув руки. Лявон порадовался, глядя на него, но сам входить не стал, держа стоящего у следующей двери директора под прицелом. От долларов пахло свежей бумагой и ещё чем-то, что Лявон пока не мог распознать.
— Помнишь, Лявон, как мы удивлялись: где люди деньги берут? — умиротворённо проговорил Рыгор, беря в руки то одну, то другую пачку, и рассматривая их. — Неужели все здесь берут?..
Наконец он поднялся, расстегнул сумку и стал бросать в неё пачки. Сумка наполнилась мгновенно, она казалась ничтожной по сравнению с ничуть не уменьшившейся грудой денег. Рыгор пнул сумку ногой и остался недоволен её рыхлостью. Он высыпал всё на пол и стал складывать снова, теперь уже плотно и аккуратно. Застегнув молнию, он с трудом забросил сумку на плечо и вышел в коридор.
— Иди, возьми рублей. Только покрупнее купюры выбирай, — сказал он Лявону и протянул ему полиэтиленовый пакет с надписью «Nivea». — Сюда тоже насыпь. Может, у тебя ещё пакеты есть с собой?
У Лявона пакетов не было. Он вошёл в соседнюю комнату, намеренно взглянув директору в глаза, отчего тот отступил на шаг, и увидел там точно такую же картину: гору денежных пачек на полу. Запах рублей походил на долларовый, но отличался большей свежестью. Лявон поворошил ногой гору. Среди красных и зеленоватых пачек попадались бледно-синие и розовые, сотни, самые крупные. Лявон стал выбирать сотни и наполнять рюкзак, краем уха слушая разговор Рыгора с директором.
— А ты чего стоишь? Набери хоть в карманы!
— Нет, спасибо.
— Не будь дурой. Никто ж не узнает! Жалеть потом будешь. Всё равно ведь казённые деньги. Слышь, а золото есть у вас?
— Есть и золото.
— Ух! Я балдею просто! Мы ещё придём к тебе, сейчас всё равно не утащим. Ты как, не против? Ха-ха! А суп ещё остался у тебя?
Директор молчал, восприняв вопрос о супе как не требующую ответа шутку. Но Рыгор не шутил:
