Тем временем Рыгор внимательно осмотрел кусты, выбрал в просвете между листьями наилучшую огневую позицию и установил туда автомат. Понаблюдав несколько минут за дорогой, Рыгор повернулся к сумке и расстегнул молнию. Полез в неё рукой, пытаясь нащупать что-то в глубине, но пачки долларов были уложены плотно, и добраться до дна ему не удалось. Он подосадовал вслух, что забыл переложить остатки докторской колбасы в боковой карман — она была бы сейчас так кстати! Лявон не отвечал.
Рыгор сглотнул и вернулся к наблюдению за проспектом. И вовремя: вдалеке показалась фигурка человека. Она быстро приближалась, росла, и уже скоро можно было различить чёрный берет, чёрную форму и треугольник бело-синей тельняшки на груди. Спецназовец шагал по обочине широко и твёрдо, и от его высоких чёрных ботинок, доверху зашнурованных, поднимались облачка пыли. Он чётко махал одной рукой в такт шагам, а другую держал на ремне автомата, точно такого же, как и у Рыгора с Лявоном. Уже через минуту, взяв автомат наперевес, он сворачивал на мост, ведущий к банку. У входа он остановился, снял с пояса фляжку и отпил несколько глотков. Потом утёр губы рукавом и решительно вошёл внутрь. Рыгор посмотрел на часы.
— Отлично! Супчик был как раз вовремя. А теперь уходим! — скомандовал Рыгор и встал.
Он поднял сумку, надел её на правое плечо, повесил автомат на шею и обернулся к Лявону. Тот спал, раскинув руки и приоткрыв рот.
— Нашёл время! — Рыгор аккуратно пнул его кроссовкой. — Вставай! Мы уходим! Скорее!
Лявон вздрогнул и сел. Зевая и протирая пальцами глаза, он встал, помотал головой, но Рыгор не дал ему времени проснуться, схватив за рукав и потащив к дороге. Его лицо стало озабоченным и сердитым — он опасался, что спецназовец выйдет наружу и заметит их. Лявону передалось от него чувство тревоги, и он торопливо пошёл за Рыгором по обочине. Когда они удалились от дорожки, ведущей к банку, метров на пятьдесят, Рыгор подтолкнул Лявона в спину, чтобы тот не останавливался, а сам побежал назад, ко входу. Поднатужившись, он подтянул к двери чугунную мусорку, создав небольшую баррикаду. Когда он бегом догнал Лявона, дыхание его было тяжёлым, лицо заливал пот. Лявон предложил понести его автомат, предположив, что стрелять уже вряд ли придётся.
— Спасибо, братан! — выдохнул Рыгор, отдавая ему оружие.
Лявон теперь шагал первым, рассматривая в пыли следы ботинок спецназовца, и пытаясь понять, удобно ли ему в этих ботинках. Они носят носки или портянки? Лявон даже хотел задать этот вопрос вслух, но сдержался — не время. Они быстро двигались по проспекту Дзержинского к центру и вскоре достигли перекрёстка-кольца, от которого уходил на юго-восток проспект Жукова. Войдя внутрь кольца, покрытого выгоревшей от солнца травой, Рыгор остановился, сбросил сумку и предложил:
— Посидим пять минут?
Он опустился на землю, вытянул ноги и оперся руками назад. Лявон, оставшись у него за спиной, неуверенно помялся и сказал:
— Мне, наверное, пора.
Рыгор удивлённо повернулся к нему.
— Мне туда, — Лявон повёл подбородком на север, где начинался проспект Пушкина.
Рыгор сразу забыл про усталость и жару, поднялся и принялся горячо убеждать Лявона, что идти домой небезопасно. Лучше держаться вместе, и лучше затаиться. Надо переждать у меня в гаражах! Лявон вяло согласился, не совсем понимая, что даст им это пережидание. Уж если тебя выследят, то отсиживайся не отсиживайся, это уже не поможет, разве нет? Но на спор не было сил. Кроме того, бывать в гаражах ему не раньше приходилось, и мысль о них пробуждала в нём смутный интерес. Лявон представлял себе огромные помещения с полукруглым потолком, поддерживаемым сложными решётчатыми металлоконструкциями, вроде самолётных ангаров.
За Троицким предместьем Лявон почувствовал, что не в силах больше идти: автоматы натёрли плечо, а рюкзак и пакет, казавшиеся сначала маленькими и лёгкими, каменно отяжелели. Он окликнул Рыгора, топавшего впереди, и предложил сделать привал. Рыгор, как оказалось, тоже устал и не предлагал остановки лишь из опасения, что Лявон снова будет порываться уйти. Но теперь, когда гаражи стали ближе, чем дом Лявона, и возвращаться назад не имело смысла, можно было и отдохнуть. Они свернули в парк к Оперному театру и расположились на одной из длинных каменных скамеек.
— Замучился? Потерпи, браток, главное дело сделано! Ты давай посиди, а я за чипсами в гастроном сбегаю.
За время, проведённое в дороге, Рыгор уже порядком проголодался, и в животе у него образовалась пустота, требующая заполнения. Лявон, слабо кивнув, откинулся на спинку скамьи, вытянул ноги и закрыл глаза.
Рыгор вернулся через минут десять с двумя огромными пачками чипсов, свёртком разогретых сэндвичей, тремя бутылками пива и литром апельсинового сока, специально для Лявона. Лявон крепко спал. «Странный. Сколько можно спать? Потому он такой и заторможенный, что спит помногу». Рыгор сел рядом, откупорил пиво с помощью гаечного ключика и принялся за сэндвичи.
