Минут пять через дверь отворилась, и показался высокий худой человек лет сорока в тёмно-сером костюме, с серьёзным выражением на лице цвета красного кирпича. Не выходя наружу, он придержал дверь и молча сделал приглашающий жест рукой. Когда Рыгор прошёл внутрь, человек так же молча двинулся вглубь вестибюля, и Рыгор последовал за ним. Походка у него была чуть усталая, но худую спину он держал ровно, как флаг. «Телохранитель? Адъютант? Дворецкий?» — предполагал Рыгор, поднимаясь за ним по лестнице с ковром. На третьем этаже, сразу за поворотом, строгий проводник постучал в тёмную дверь с золотистой табличкой «Министр» и, не дожидаясь ответа, вошёл.
Рыгор тоже вошёл и оказался в довольно большом зале с длинным столом для совещаний и стульями вокруг. У окна стоял тот самый мужчина, который заговорил с ним сверху. К большому удивлению Рыгора, мужчина был завёрнут в белую простыню, что делало его похожим на древнего грека. Но когда он повернулся к вошедшим, стало понятно, что это несомненный министр — высокий, осанистый, с толстым лицом, маленькими, жёстко смотрящими глазками и большим животом. Тяжёлым шагом министр подошёл к Рыгору, протянул ему руку и заговорил, не представляясь:
— Рад новому лицу! Нас мало, и каждый из нас ценен. Как давно ты простужен?
Рыгор пожал руку и кашлянул от смущения, опустив глаза на босые ноги министра.
— С неделю.
— Разобрался уже, что к чему? Молодец, — речь его была чёткая и быстрая, с умелым сочетанием командных и в то же время доверительных интонаций, что одновременно и располагало слушателя к нему, и ставило в подчинённое положение. — Теперь для тебя главное — поддерживать в себе болезнь. Не забывай об этом. Поменьше солнца, побольше сквозняков и так далее. Ты кто по профессии?
— Автослесарь. Но минутку, зачем мне поддерживать болезнь?
Рыгор недоумённо смотрел на министра. Тот слегка улыбнулся и сделал короткую паузу, как бы поставив на заметку скромные умственные способности Рыгора.
— Заметил, что людей в городе мало? Конечно заметил, раз с ломом расхаживаешь. Заметил, что женщин нет? Что нет детей? Что нет машин на дорогах? Что денег нет? — на каждый из этих вопросов Рыгор утвердительно кивал, а услышав о деньгах, широко раскрыл глаза на министра. — Да! И всё это ты понял только благодаря простуде. Если выздоровеешь, снова забудешь.
Министр рассматривал лицо Рыгора, ожидая реакции. Рыгор отвёл взгляд и медленно покачал головой:
— Вот какая штука! А я сам и не додумался.
Министру явно понравилось, что Рыгор признал свою ограниченность. Он сел за стол, ладонью пригласил сесть напротив себя Рыгора и дворецкого, и, как бы подтверждая свой тезис о простуде, со вкусом чихнул. Промакнув нос платочком в клетку, он продолжил.
— Так вот, Рыгор. Народ ничего не понимает и разбредается, кто в лес, кто по дрова. Например, ты — автослесарь? И чем ты занимался до простуды? Бездельничал! Не мог же ты ремонтировать несуществующие автомобили. Бездельничал, как и все, за редким исключением. Бездельничаете и не видите, что находитесь перед пропастью. Понимаешь меня теперь? Поддерживать жизнедеятельность и функциональность социума в таких условиях невероятно трудно. Народ живёт иллюзорной жизнью, с этим ничего поделать мы пока не можем. Если бы ты знал, каких усилий стоит хотя бы сохранение работоспособности электросетей и водоснабжения! Вот Юрась не даст соврать. Юрась — глава предпринимателей.
Министр кивнул на дворецкого. Юрась, сидящий в элегантной позе слева от Рыгора, слегка наклонил голову, когда его представили. Перед ним лежал раскрытый широкий блокнот в клеточку и сиреневый фломастер. Рыгор слышал частое и сильное дыхание Юрася, и теперь понял причину красноты его худого лица — высокая температура.
— Ты понимаешь, о чём я говорю? — спросил министр Рыгора.
— Да… — протянул Рыгор. — Но только сразу всё в голове не укладывается. Почему, например, болеет так мало народу? Неужели нравится быть одураченными?
— Если немного подумать, — по интонации министра чувствовалось, что он всё более утверждался в туповатости Рыгора, — если немного подумать, можно легко найти ответ. Во-первых, в нашем климате заболеть непросто. Сам посуди: всегда солнечно, жарко, изредка короткий тёплый дождь. Понимаешь? Во-вторых, не каждому удаётся удержать простуду, и не каждый осознаёт необходимость этого для себя, не говоря уж об общественной значимости.
— А если простужать людей насильно?
— Недурно. Но как ты себе это представляешь?
Рыгор молчал, усиленно думая, и министр вернулся к теме.
