Справа, за низкой кованой оградой, был разбит парк с аккуратными дорожками, фигурными фонарями, небольшим водоёмом и манящими скамейками, но близость цели придала Лявону сил. Лявон чувствовал одновременно душевный подъём и робость, от волнения он так часто утирал нос, что даже не прятал полотенце в рюкзак и нёс его в руке. По мере приближения библиотека теряла цельность, распадалась на элементы — окна, стены, лестницы, металл, стекло — и превращалась в просто большое здание. «Пусть бы она оказалась закрыта тоже. Внутри она наверняка не столь хороша, как снаружи. Лучше не разочаровываться».
Перед самым входом, уже почти ступив на лестницу, ведущую к двери, Лявон вдруг вспомнил, что на нём до сих пор надет женский сарафан. Он отступил в сторону, поспешно стянул его через голову и достал из рюкзака рубашку, катастрофически измятую. Сарафан не помещался в рюкзак; пришлось достать пакет сока, в котором ещё оставалась почти половина, и допить его.
Рыгор так увлёкся идеей социального и экономического развития города, что после разговора в резиденции полночи просидел на кухне, размышляя, как уговорить или заставить меня вернуться на телефонную станцию. Ему было ясно, что вряд ли получится увлечь идеями общего блага непростуженного человека, а значит, нужно предложить ему благо личное. Но какое? «Пилип любит огород и старые магнитофоны. Огород — не проблема, его можно устроить в любом дворе. Но как быть с магнитофонами?» После обёртывания в холодную мокрую простыню было приятно курить в форточку, постепенно отогреваясь. Рыгор выпускал дым в тёмно-синий воздух и представлял, как хорошо станет жить, когда телефоны вновь заработают. Можно будет наконец-то позвонить тате и извиниться за свой уход, пусть и необратимый. Написать ему письмо Рыгор всё никак не мог собраться.
После трёх обёртываний Рыгор остановился на том, что предложит мне собственную помощь в переносе магнитофонов из роддома на телефонную станцию. «Договорюсь на один бобинник в неделю, ему должно хватить. Захвачу с собой пару бутылок в подарок, авось понравится», — раскрыв свой невероятный холодильник, Рыгор начал было подбирать бутылки повычурнее, но вдруг вспомнил слова министра о том что каждый человек пьёт только один, свой напиток. Рыгор выругался от досады, хлопнул дверцей холодильника и прошёлся по квартире, но никакого другого презента придумать не удавалось. «Он же спирт пил! Точно помню. Где я ему теперь спирт возьму?» — невесело соображал Рыгор, вернувшись к холодильнику и перебирая залежи бутылок. Наконец он остановился на абсенте, исходя из его крепости, наиболее близкой к спирту. «Зелёный какой… Ну ничего, зато бутылка красивая, с тиснением».
Ранним утром следующего дня Рыгор уже входил в вестибюль роддома, неся в руках хозяйственную сумку из плотной полосатой ткани. Он остановился у входа, подождал, пока воздушный органчик отыграет свою мелодию, и громко позвал меня по имени. Никто не откликался. Рыгор зашёл в регистратуру, отметив, что на столе стоит уже другой магнитофон, и заглянул в кабинет доврачебного осмотра. В кабинете было тоже пусто, но к крану мойки был подсоединён чёрный резиновый шланг, выходящий в окно. «Ага, значит, в огороде копается». Рыгор высунулся в окно, и сразу увидел меня — я стоял неподалёку и поливал из шланга грядки, зажимая отверстие пальцем, от чего поток воды дробился на тонкие длинные струйки, долетающие до земли уже в виде отдельных капель. Я сразу заметил Рыгора и поприветствовал его свободной рукой. Рыгор крикнул, что у него есть серьёзный разговор. Я подошёл, петляя по узким тропкам между грядками и стараясь не наступать на вскопанную землю:
— Разговор? Серьёзный? А я уж подумал, ты соскучился по дарам природы! Помнишь, какой обед мы закатили? Сколько это времени прошло… Две недели? — я сунул конец шланга в жестяную бочку, стоявшую у двери чёрного хода, и вытер руки о фартук. — Погоди, я сейчас войду к тебе, надо выключить воду.
Войдя в кабинет, я закрутил вентиль, отсоединил шланг от крана и положил его в зелёное эмалированное ведро, чтобы не натекло на пол. Рыгор присел на белую кушетку, обтянутую полиэтиленовой плёнкой, поставил на пол между ног сумку и достал из неё две зелёные бутылки. Я подошёл и с интересом рассмотрел каждую, водя пальцем по стеклянному тиснению и пытаясь прочесть мелкую латиницу на этикетках. О себе Рыгор тоже не забыл: он извлёк из сумки банку «Сябра», тут же откупорил её и отпил несколько глотков.
— Пилип. Нужно, чтобы ты вернулся работать на АТС. Связь в городе исчезла, слышал?
— Ну. А я тут причём? Брось — знаешь, сколько в городе АТС? Если бы перестала работать только моя, на Уборевича, связь пропала бы только в том районе.
— Пилип, — брови Рыгора серьёзно нахмурились. — Кроме тебя, наладить связь некому. Найди где сломалось и почини, ты же можешь! Связь нам очень нужна, — он сделал упор на слове «очень».
— Нам? Кому — нам?
