В память безжалостным ножом триггера вонзились события этого вечера, и их внезапный обвал на меня сделал комнату ещё более тёмной, головокружение — сильнее, а чувство незнакомой реальности, испытанное при пробуждении, вернулось вновь. То, что от стыда я не рухнула обратно на подушку, закрывшись с головой одеялом, объяснялось общей оцепенелостью, которая вперемешку с сильной головной болью, во-первых, не давала возможности совершать лишние телодвижения, а во-вторых, поддерживала остатки ощущения сюрреализма, небывалого сна — как будто произошедшее им и было. Может, и вправду мне всё приснилось? Ведь в комнате я сейчас была одна. Пожалуйста, хоть бы…
Но здравый смысл, анализируя неопровержимые факты — отсутствие на мне даже нижнего белья, темнота и два пустых бокала и бутылки на стеклянном столике рядом с диваном, неизбежно лишал меня возможности надеяться на то, что всё было не по-настоящему.
И по мере осознания всего в мою душу медленно, в такт вкручивающейся в виски железной палки боли ввинчивался смешанный со стыдом ужас.
В холоде и головной боли похмелья были и плюсы — данные факторы затопили собой мысленные вопросы «как такое могло произойти» и «как жить дальше», поэтому я, постанывая, морщась и дрожа, принялась искать одежду, шаря руками по постели вокруг и вглядываясь в сизую, равнодушную темноту, что убаюкала дом.
Белеющая майка нашлась на подлокотнике дивана, поверх сбитых подушек. Кое-как напялив её, я продолжила поиски уже в ней. Трусы отыскались в противоположном углу постели, а шорты с носками — на полу. Наспех одевшись, я, обдуваемая ветром, с кружащейся головой зашагала ему навстречу, к колышущейся шторке окна, держалась на лоб ичувствовала, как трепыхаются, подобно перьям вороны, мои всколоченные волосы. Холодные потоки воздуха, оживляющие моё лицо, вновь навевали мысли о нахождении в туманном сне, и мне действительно хотелось представить, что вот сейчас я закрою глаза, открою — и перенесусь на несколько часов назад, в прошедший вечер, где окажется, что я, перебрав спиртного, просто мирно заснула. Может, рядом также окажется Тим, и я расскажу ему про свой сон, а он от души посмеётся, хлопнет меня по плечу и заявит: «Ну ты даёшь, Катюха! Не очкуй, ты всё это время дрыхла на диване без задних ног. Я тебя спать уложил, а сам сходил на кухню пожрать. То, что мы с тобой переспали, реально только во сне может привидеться! Ё-моё, это какой же у тебя отходняк после такого сна будет, я представлю прямо… Ладно, пойду, чтобы тебя сейчас не смущать…»
Протянув руку, я с силой захлопнула форточку и повернула ручку.
Действительно, я даже вообразить себе не могла возможность секса со своим лучшим другом, особенно сейчас, в такой период нашей жизни. Не то бы мне это приснилось.
Не то чтобы это случилось вреальности.
И Тим действительно ушёл. Действительно, чтоб не смущать меня. И себя, должно быть, тоже. По крайней мере, завтра можно будет избежать объяснений и обоюдного жгучего стыда…
Всё так же дрожа, я пробралась на кухню, открыла кран и начала прямо оттуда зачерпывать рукой воду и жадно пить, попутно умывая лицо. Меня трясло, и не только от холода и похмелья. Покончив с этим, я открыла над раковиной дверцу буфета и отыскала среди коробок с множественными приправами, которые Антон собирал для своих блюд, аптечку. Достала, покопалась в ней, нашла обезболивающее и проглотила две таблетки. Мутить начало ещё сильнее. С огромным усилием я поставила всё на место и, покачиваясь, вернулась в зал, где практически рухнула на диван. О том, чтобы сейчас сходить в душ, не шло речи — сил не было даже заползти под одеяло. Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок. Опухшие веки болели. В комнате светало — значит, сейчас примерно начало пятого утра. Ночь уходила, унося с собой алкогольную эйфорию и оставляя вместо себя утро, пропитанное осознанием сокрушительных последствий, горькой виной и новым витком самоедства…
Мысли разматывались, как нити катушки, и было всё труднее собрать их воедино. Но общая суть никуда не девалась, и мне становилось тошно от самой себя. Как долго это будет продолжаться? День, неделю, месяц, год или больше? Как быть теперь мне и Тиму — делать вид, что ничего не было? Возможно ли это? А главное, как себя простить?
Я зажмурилась и сжалась в комок. Одно хорошо — после всего, что между нами случилось, он ушёл. С уверенностью можно было сказать, что его нет сейчас не только на постели со мной, но вообще в этой квартире. Это вызывало облегчение и чувство благодарности к нему. Хорошо, что Тим проснулся раньше меня. Если при пробуждении я увидела бы его рядом с собой, я бы точно сошла с ума… К счастью, мои мучительные терзания продолжались недолго — сон сжалился надо мной и снова забрал к себе, украв от мыслей. Перед этим он тихо закрыл меня похожими на крылья руками.
