Лист выпал из моих рук. Мне показалось, я провалилась в глубокий колодец, со дна которого смотрю сейчас на возникшую передо мной физиономию Филина.
— Я так понял, ты прочитала основную суть, — ухмыльнулся он. Его голос доносился будто сквозь толщу воды. — Заметь, я проследил, чтобы в статье указали все твои регалии. Кандидатом биологических наук пришлось, конечно, пожертвовать — иначе бы вышло и слишком длинно, и подозрительно. Ну что, поздравляю с прошедшим днём смерти! Пить не будем пока что… Так вот, Катюша, семьи сейчас вас не ищут, а вовсю оплакивают, как до этого твоего мужа и жену… как его… Тима. Как говорится в популярном романе Агаты Кристи: «и никого не стало».
Несмотря на желание заговорить, я могла сейчас только открывать и закрывать рот, как рыба на суше. Прекратившиеся не так давно слёзы полились снова.
— Оплакивать собственную смерть — дело благородное, — заметил Химик. — Спрашивала, зачем мне гремучая ртуть? Вот, собственно, и ответ — для взрыва. Из неё выходят отличные детонаторы. Как ты успела — а может, не успела — заметить, после бабаха от тела мало чего остаётся. Лишь части ДНК можно собрать. А там их
Раздирающее до боли изображение моего рыдающего, потрясённого от шока папы на мгновение сменилось в моей голове картиной распростёртого на кухне дачного домика полного тела матери Вали, с подрагивающими в глубоком обмороке веками. А затем оно превратилось в хрупкое тело Алёны, жены моего начальника.
— Гаврилюка ты тоже…? — кое-как прохрипела я.
— Он проживёт ещё пару дней, — невозмутимо сообщил Химик. — Ты видела, в каком он состоянии, весь в бинтах. Я специально устроил взрыв во время обеда, дабы избежать настоящих жертв. Что бы ты обо мне ни думала, я неприемлю насилие ради насилия. Но так получилось, что Пётр Владимирович в то время туда вошёл. В клинику он поступил в тяжёлом состоянии, с ожогом семидесяти процентов тела… Я подумал — он всё равно не жилец. Объявил его умершим и определил сюда. А тело в морге по моему опосредованному указу подменили трупом местного испытуемого той же комплекции, которого предварительно сожгли. Даа… У вашего отдела сегодня особенный траур. Траур в кубе.
Я с трудом выдохнула.
— Допустим, тебе удалось провести всех… сотрудников, родственников… Но те, кто надо, уже всё поняли.
— Да. И арестовали бы Данилу Ивановича, если бы он не погиб во время попытки бегства… Мне это пришлось устроить. Очень жаль… Жаль, он пропал зря и не оказался у меня здесь. Так от него было бы гораздо больше пользы.
Приятель его отца… Его помощник… Сколько граней зла и бессовестности ещё у этого ненормального?
— Он был прекрасным руководителем, и мне его будет не хватать. Пришлось нанять пока временного, потом поищу нового. Опять организационные хлопоты… но они того стоили. Ведь всё теперь хорошо. О существовании этого места никто не знает.
Нет, не может быть, чтобы Филин полностью избежал наказания. Так не бывает. То, что он так легко извернулся, просто не укладывалось у меня в голове.
— Тебя будут допрашивать, — прошептала я. — Сразу тебя не оставят в покое.
— Ну и пусть, — равнодушно сказал Химик. — А я им отвечу, что нужно. В конце концов, я сам потерял брата.
В ответ у меня не было ни слов, чтобы парировать, ни духу.
