Мой мозг лихорадочно трясся, выстреливая одно соображение за другим. Итак, Химик похвастался тем, что вёз сюда Тима — это можно принять за истину. Но дальше о нём о не сказал ни слова. Почему? Может, Тиму удалось сбежать — но тогда ищет ли он меня? А если нет — то где он? В этой самой «Клетке»? Или уже лежит в качестве подопытного в палате, а то и в реанимационном зале?
В обеих ситуациях Тиму грозит опасность. Но если взять за основу более реальный и, к сожалению, ужасный вариант, в котором Тим пленён где-то здесь, то значит он также не показал перед Химиком всего отношения ко мне — иначе этот упырь бы уже глумился.
А если он, правда, убил его, как несчастного Валю…
— Гадаю лишь об одном, — сказал, улыбнувшись, подонок. — Когда ты перестанешь отсюда бегать? Регулярно подвергать своё сознание угнетённому состоянию пагубно сказывается на всех сферах психической деятельности. В частности, когнитивных функциях. А поскольку нервная система обеспечивает работу организма в целом, то неврологические нарушения вызывают расстройства и других систем: сердечно-сосудистой, эндокринной, иммунной, в конце концов, — он вздохнул. — Неужели тебе самой хочется это терпеть?
Я вспомнила о слабости после каждого пробуждения, тошноте, головной боли и гадком ощущении, будто во рту нагадили кошки.
— Нет. Но ещё меньше мне хочется находиться здесь. Слушать каждый раз твою ахинею и ждать, когда ты соизволишь покромсать меня на запчасти.
Как будто лицо Химика чуть-чуть побледнело. Во взгляде мелькнуло нечто звериное — то, из-за чего меня бросило в дрожь (с большим трудом я старалась не выдавать свой страх). На миг показалось, он даже меня ударит. Но через секунду глаза его вновь сверкали невозмутимостью.
— Насколько мне известно, твоя мать умерла вследствие заболевания сердца, а это значит у тебя есть наследственная предрасположенность. Фактор риска.
Будто находясь в отрешенности, я почувствовала, как от кончиков пальцев до груди поднялась горячая волна вскипяченной крови. Ещё одно сердечное сокращение — и она бросилась мне в голову.
— Ты ведь поэтому выбрала себе такое научное направление, Кать? Патологические фенотипы кардимиоцитов. Исследуешь их, ищешь пути профилактики и лечения патологии, которая относится к сердечно-сосудистой системе. Твоя больная тема. Ты не хочешь, чтобы люди умирали от заболеваний именно этой системы, как это произошло с твоей мамой. Я прав?
— Абсолютно, — заявила я и залепила ему весомую пощечину. И с ощутимым удовольствием отметила, как его голова мотнулась в сторону, а в глазах появилось удивление. Провокация явно пошла не по плану этого подонка. Ничего, устрою ему собственную.
Превозмогая ненависть с силой, подобной той физической, что нужна для движения бетонных блоков, я всхлипнула и повалилась на постель, задыхаясь — наполовину наигранно, наполовину по-настоящему, от гнева.
— Что с тобой?
Катаясь по кровати, я ощущала его грубые руки на своём теле — на плечах, на шее, пытающиеся прощупать пульс в проекции сонной артерии.
— Сейчас.
Колотясь в притворной агонии, я полуоткрытыми глазами увидела, как Химик идёт к двери. Вот он открыл дверь…
Сгруппировавшись, как юркая белка, я бесшумно вскочила и в два шага без единого звука (голова от столь резких смен положений тела пошла кругом) нагнала его, встав за спиной. Вслед за ним я вышла из палаты. Его затылок с волосами мерзкого каштаново-карамельного цвета — блестящими, аккуратно подстриженными, мелькал передо мной, как надоедливая мошка. Когда мы сделали шаг от двери, я сжалась, затаив дыхание — сейчас этот урод обернётся, чтобы бросить последний взгляд на меня в кровати, и тогда будет несдобровать… Но Химик, даже не посмотрев туда, стремительно пошёл вперёд. Воодушевленная удачей, я продолжала краться за ним на цыпочках. Голова по-прежнему кружилась. Плечо и локоть слегка саднили от уколов, как и синяки в различных местах тела, а подвернутая во время последней вылазки правая нога начала болеть, но я назойливо отмахивалась от негативных сигналов своего тела — если я не сбегу, всё это будет ничем по сравнению с тем, что уготовит мне Химик.
Сердце стучало в ушах так гулко, что я на самом деле опасалась, как бы его не было слышно тому, кто идёт впереди. Ещё сильнее оно забилось, когда Филин подошёл к двери, ведущей из главного холла в правый коридор и быстро вставил какой-то предмет в невидимую мне щель в стене. Раздался писк — и дверь отъехала. За плечом мерзавца в белом халате открылся страшный чёрный проём.
Филин шагнул туда первым. Я, не колеблясь — за ним. Как только нас поглотила темнота, он вдруг остановился, да так внезапно, что я едва не налетела на него. Беззвучно ахнув, я тут же закрыла ладонями рот. Сердце подпрыгнуло до самого горла.
Стоя на месте, Химик начал рыться в карманах.
— Так, — бормотал он. — Где же ключ от конца коридора? Почти дошёл до выхода из этого места и вот, пожалуйста! Жаль, Валя не согласился стать моим компаньоном, а то я бы сделал ему дубликат, и он бы меня, если что, выпустил… Да где ключ? Кать, ты случайно не видела?
