- Страшно, мля! Ты предупреждай прежде чем подобные страсти вызывать, - причитал гопник, - заползая в шлюпку следом за приободрёнными матросами.
Приободрились местные от понимания, что у попаданцев действительно есть некий план и даже более, мизерный шанс на его осуществление.
Напоследок силу Колиной удачи подтвердил старик - дежурный, что, пошарив рукой в необъятном кармане кожаной куртки, протянул гопнику нечто похожее на цилиндр, напоминающий Юрин «фиал», разве что немного поменьше размером. Гопник принял дар и после краткого изучения, откинул крышку магической зажигалки, которая тут же выбросила вверх язычок пламени.
- Опана, вот и есть чем погребок запалить!
- У тебя не было с собой спичек!? – взвыл Женя.
- Ну конечно! Настоящие герои находят всё на месте…
На это философ застонал и осел на скамью шлюпки.
- Остановите Землю, я сойду… - пробурчал он и закрыл глаза.
Женя пребывал в смеси прострации и шока. При жизни он придерживался твёрдого убеждения, что идиотов вокруг хватает. Пожалуй, даже, их больше чем надо. Но глобально повлиять на окружающую действительность идиоты эти не способны совершенно. И сейчас убеждённость эта трещала по швам и осыпалась в груду бесполезной трухи. Нет, философ не считал гопника идиотом, но и умным человеком не считал тем более. Однако происходящее яростно намекало, что для наведения некой движухи интеллект требуется далеко не всегда. Пусть, правда, не обойтись здесь без смекалки, бурлящей энергии и определённого обаяния. Да и правильные выводы Коля делал пользуясь не мозгом, а задействуя лишь некое «гоп-прозрение».
Размышлять на данную тему долго времени не имелось. Оставив думы о роли отдельно взятой личности в текущих событиях, он вызвал окно своего статуса и сосредоточил внимание на временном бонусе:
**
Временный бонус – На одни сутки вы способны предоставить союзнику защиту теней. Доступно дней - 1. Применение умения на себя невозможно.
**
Текст подсветился ярким светом от направленного на него внимания. Философ представил образ товарища и вознамерился передать тому свой бонус. Сложно сказать, как и что работало в данном случае, но табличка статуса на мгновение превратилась в яркую вспышку, а после временный бонус из неё исчез.
- Япона-на! – подскочил на скамье Коля и закрыл глаза. – Появилось! – гопник растянул рот в своей фирменной улыбке. – Как ты это сделал?
- Сосредоточься на надписи и представь того, кому хочешь передать бонус, - буркнул Женя.
В отличие от Коли, который пребывал сейчас в каком-то непонятном кураже, и более того, передавал этот кураж окружающим, философ был мрачен. Предпринимаемые действия казались ему идиотизмом, помноженным на дурной сон.
Шлюпка тем временем отчалила и, минув некую пелену, вышла из подземного дока в темноту моря. Было темно, но не темнотой кромешной, а той, что моментально превращает всё вокруг в неясные силуэты. Грохот, что под землёй отдавался лишь приглушенным бухтением, вернулся и ударил в уши. Левее «диверсантов» вспыхнул огнём большой корабль, выдохнул порцию дыма и ливанул по городу чугунным дождём. А после утонул во мраке, превратившись в неясную глыбу.
Шестеро матросов умело вели лёгкую шлюпку, а небольшие волны съедали плеск вёсел о воду. Внезапно Коля подскочил и «крякнул», всем своим видом показывая, что произошло что-то важное и внезапное.
- Маринка перебросила мне свой бонус, - шепнул Коля товарищу. – Я, типо, теперь забаффан, как терминатор, - залыбился гопник.
Женя на это неодобрительно вздохнул и посмотрел на очертания приближающегося фрегата, что едва покачивался на волнах метрах в семидесяти от них. Вдруг фрегат проснулся и выдал оглушительный залп, от которого водная гладь осветилась рваным светом. Матросы пошептались и направили шлюпку к корме судна.
«Вероятно, они уверенны в маскировке, по крайне мере особого страха не испытывают», - подумал наблюдающий за матросами Женя.
Тут философа посетила внезапная мысль, от чего он повернулся к Коле и спросил:
- Слушай, а ты плавать-то умеешь?
Коля растерялся и посмотрел на собеседника широко открытыми потерянными глазами. Женя понял, что у него сейчас случится истерика. Но гопник, сменив выражение лица, осторожно хлопнул его по плечу и с самым серьёзным видом произнёс:
- Юношеский КМС по плаванью, ядрён-батон. Я бухать где-то с двадцати начал, как батя помер… - Коля ненадолго помрачнел, но приободрившись, прошептал философу: – При папке ни, ни. Папкин ремень разве что крылья на спине не проращивал…
Матросы сбавили темп и очень осторожно подвели «стелс – шлюпку» к корме, но не вплотную, а принялись удерживать её метрах в десяти от корпуса судна. Пользуясь щелями в маскировке, попаданцы уставились на массив корабля, о борт которого лениво плескали волны. Почему-то разум требовал, чтобы корабль ярко светился светом, а по его палубе остервенело бегали люди с фонарями, суетясь и ежесекундно свешиваясь за борт с целью обнаружить незваных гостей. Но судно было мертво и безмолвно.
