– Какое чудесное снежное стихотворение, – сказала бабушка. Глаза её тоже подозрительно заблестели, и она погладила дедушку по щеке. – Я ужасно тронута.
– Что ж, пора! – воскликнул папа. – Идём в Грязьбург!
Огрики похватали все поделки и отправились в дорогу. И, хотя путь до Грязьбурга был долгим, а груз – тяжёлым, они бодро топали вперёд по свежему снегу.
Изрядно замёрзнув, огрики наконец добрались до Грязьбурга. Уже издалека они услышали музыку, увидели золотые огни и унюхали запах жарящихся сосисок и засахаренного миндаля.
– А здесь довольно приятно воняет, – заметил дедушка и поморщился. – Скорее всего, это и есть сновымгодная ярмарка.
– Почти так же гадко, как духи, – сказал один Огрик.
Огрики пробрались сквозь людскую толпу и нашли свободное место между палаткой с пряным чаем и стойкой с жареными сосисками. Там они и разложили свои вещи.
– Огриковские сновомгодные поделки! – сразу же завопил папа и затрещал мусорной погремушкой.
– Огриковские стихи! – закричал следом дедушка. – За один стишок всего одна рыбья кость!
– Самые огриковские и самые вонючие печеньки на свете! – воскликнула мама и высоко подняла миску с печеньем.
– Кому вкуснейший пакетный салат? – вторила ей бабушка.
– Сновымгод! Сновымгод! – веселились Огрики, грызя гирлянду, украшавшую стойку с сосисками.
Только малыш-огрик ничего не говорил. Он мирно лежал под ёлкой и жевал серебряный дождик.
Скоро вокруг них собралась толпа.
– Это кто ещё такие? – брезгливо поинтересовался господин Табуреткин.
– И как они пахнут! – фыркнула госпожа Лягушко.
– Вы только принюхайтесь! – прошептала ей в ухо госпожа Чаинкина. – От них несёт так, словно они не мылись последние лет пятьдесят.
Люди отступили на шаг.
– Они уже однажды были в Грязьбурге, – сообщил пожилой человек. – Тогда господин мэр собственноручно выставил их из города!
– А по-моему, они смешные! – выкрикнул из толпы какой-то юноша.
– Совершенно крышесносные! Ужасно миленькие! – сказала девушка с волосами, покрашенными в огриковский зелёный цвет.
Дедуля Огри встал на цыпочки и закричал так громко, как только мог:
– Итак! Внимание! Стихи!
– Прекратите! Какое безобразие! Фу! – раздались вокруг разъярённые голоса.
– Кто их вообще сюда пустил? Из-за них придётся закрыть ярмарку! Прогоните их отсюда! – орал толстый господин Пробка.
– Нет, так нельзя, – возмущённо проговорила пожилая дама, – Новый год – праздник любви и дружбы, не забывайте об этом.
– Но они воняют! – сказал Пробка, густо покраснев от гнева.
– Вы же не можете их выгнать просто из-за запаха, – возмутилась дама.
– Они противные! Нахальные! Мерзкие! – закричал Пробка.
– А мне они кажутся даже симпатичными, – возразила дама.
Но тут через толпу пробрался господин Шиман, полицейский.
– Пожалуйста, успокойтесь, уважаемые граждане, – сказал он, а потом обратился к огрикам: – Простите, не могли бы вы показать ваше разрешение на торговлю?
– Бяка-шмяка-и-воняка! – воскликнул папа. – Зачем это ещё? Мы просто хотели продать наши поделки! Это разрешено на сновогодных ярмарках!
– И печенье, и стихи, – добавила мама. – Это тоже разрешено.
– И где же ваше разрешение? – спросил господин Шиман снова, теперь чуть менее дружелюбно.
И в эту минуту оркестр начал играть, и над площадью разнеслось «О ёлочка, о ёлочка, ты в зелень вся одета…».
– Как прекрасно! – закричали огрики. – Мы тоже любим петь!
Они широко открыли рты – и окружавшие их люди невольно сделали ещё один шаг назад. Во всё горло огрики завопили:
– Прекратите! Безобразие! Они просто издеваются над нами! – послышалось со всех сторон.
– Хватит! – закричал Шиман так громко, что у него с головы слетела фуражка. – Немедленно освободите это место! Идите туда, откуда пришли! Иначе я вас арестую.
– А вы не особо любезны, молодой человек, – сказал дедуля Огри полицейскому.
– Я думал, что ярмарка – это куда более весёлое место, – проговорил папа.
– Я хочу обратно домой, – заныл один из младших Огри.
– А я останусь тут, пока всё не продам, – заявил дедушка. – У меня ещё около сотни стихов остались нераспроданными!
– Тогда я вас прямо сейчас отведу в участок! – крикнул полицейский и в одно мгновенье надел на дедушку наручники – так быстро, что тот даже не успел бы сказать «пук».
– Следуйте со мной! – скомандовал Шиман и потянул растерянного дедушку в сторону полицейской машины.
– Если дедуле туда можно, то мы тоже хотим! – закричали остальные огрики.
– Поезжайте и повеселитесь там хорошенько, – сказал папа. – Встретимся дома. А мне ещё надо кое-что сделать.
И он исчез между киосками. Остальные огрики набились в полицейскую машину.
– Эта штука мне, пожалуй, мешает, – сказал дед и перекусил наручники так легко, как если бы это был леденец.
