А первый посланец с неотслеживаемой глазом быстротой уже резал разреженные слои атмосферы. Он совершал прыжок-полет, и высота живущих внизу гор была для него нормативом детского сада для чемпиона мира. Никто не успел и глазом моргнуть, а море Южного Сияния уже казалось лужей с его семидесятикилометровой высоты. Здесь он малость выдохся: его не затормозил слабенький воздушный шлейф, нагревающий его керамическое рыло, не застопорил поток ультрафиолета, вонзившийся с двух близлежащих звезд, — на все ему было наплевать, вот только гравитационные путы скрутили его и заставили кланяться своему величию, пригибая его тяжелый нос и отворачивая-отворачивая от космических далей. И тогда он, ничуть не расстроившись, засвистел, многократно обгоняя звук, а внизу его ждали цветущие долины и большие города. Наплевать ему было и на то, и на другое, в качестве целей они были для него равноценны.
«Итак, — размышлял Лумис, восседая на краю земляной насыпи, хоронящей под собой и еще под кучей железобетонных перекрытий помещение с энергетическими кабинами. — Что меня ждет здесь? Успешное продвижение по служебной лестнице в качестве главы местного аппарата внутреннего порядка. Веселенькая перспектива. На черта мне это нужно, а? Почти всю свою сознательную жизнь я боролся со всякими полицейскими ведомствами, и теперь на тебе, Его Высочество Лумис Диностарио — начальник тайной и всякой прочей полиции. Кто тут, господа, недоволен нашим режимом? Вы? Руки за голову! Всыпьте ему, сержант, тридцать плетей для начала и в карцер. Кто еще? Ну-ка, расстреляйте каждого десятого для профилактики, дабы больше уважали новый режим. Нет, ребята, такое дело нам не по душе. Пора сваливать отсюда, иначе засосет рутина. Работы тут, понятно, вагоны и вагоны, но уж как-нибудь без меня. А чем же мы займемся? Время мы назад не вернем, города не восстановим. Пойти повоевать с брашами? Не хочется, эти этапы мы прошли еще в начале жизни. Брашей, конечно, если высадятся, нужно скинуть в море — ну так для этого у нас и есть, или скорее была самая крупная сухопутная армия мира, непобедимая и легендарная. А вот не стоит ли нам заняться тем маленьким списочком, полученным в подарок от адмирала? Некоторые скажут, ну вот, опять за старое. Да, за старое! А почему, собственно, нужно все произошедшее прощать?»
Лумис посмотрел под ноги, свешивающиеся с края площадки. Там, ниже, в закрытом с боков углублении, под натянутой маскировочной сетью, суетились ученые, что-то делали со своим хитрым летающим зеркалом. Некоторые стянули с лиц противогазы в нарушение инструкций Мероида, плевать этим «большим лбам» было на инструкции. А ведь радиационный фон действительно несколько повышен, но, ясное дело, с долиной не сравнить. Лумис хотел было напомнить ученым об указаниях начальства, но оборвал себя. «Ну вот, — подумал он, — действительно начал входить в роль большого дяди полицейского». Да и кричать сквозь мембрану было бы неудобно.
Он посмотрел вверх. Серая, безобразная пелена расстилалась во все стороны. Он не увидел ни клочка голубизны.
Снаряд стремительно мчался вниз вместе со своими братьями, выпущенными из чрева других субмарин-гигантов. Локаторы ПВО Республики Брашей высветили их всех в виде коротких зеленых импульсов на экранах. Но что могла сделать Республика? Сорокапятитонные сигары падали чудовищно быстро, а в распоряжении Противовоздушной Обороны была всего минута. Даже если бы у Республики имелись лазерные пушки, мощностью подобные имперским, то и они бы не помогли. Снаряды, выпущенные субмаринами, являлись тяжелыми многослойными болванками, защищенными надежней танков. Они не имели никакой аппаратуры наведения, исключая высотомер, так что сбить их с курса, выведя из строя электронику, не представлялось возможным — они были слишком просты для этого. Пикируя из стратосферных высей, они реализовывались перед ПВО с неудобного для перехвата направления, можно сказать, прямо из космоса. Это сильно ограничивало время возможного уничтожения.
