— Шесть ей только вчера исполнилось, — встряла Жозиана. — Отпраздновали в кругу семьи.
Это был камешек в огород Барта. «В кругу семьи» означало в семье Морлеван — Танпье.
— В настоящее время, — продолжала судья, — Симеон живет у Бартельми и, насколько мне известно, у него все хорошо, так?
Вопрос был обращен к Барту, который ограничился утвердительным кивком.
— Моргана и Венеция сейчас у вас, и с ними тоже все в порядке?
Судья посмотрела на Жозиану.
— Все прекрасно, — заверила та.
Она несколько преувеличивала, чтобы не ударить в грязь лицом перед сводным братом. Венеция — та цвела, но Моргана по-прежнему оставалась отстраненной и замкнутой.
— Благодарю вас обоих за готовность взять на себя заботу об этих детях, — продолжила Лоранс, не забывшая, однако, с каким неприятием вначале пришлось столкнуться детям Морлеван.
— Теперь я хотела бы, чтобы каждый из вас высказал свои соображения относительно их дальнейшей судьбы.
Барт, вспомнив, что он мужчина, знаком предложил Жозиане говорить первой.
— Я прошу опеки над всеми троими, — сказала она, — с проживанием девочек у меня.
Барт заерзал на стуле. Лоранс сделала ему знак сидеть смирно.
— Я знаю, что Симеон очень сблизился с Бартом, — продолжала Жозиана, заставив себя улыбнуться брату. — Симеон уже почти взрослый, и если он хочет остаться с Бартом, я думаю, надо считаться с его выбором.
— Так и запишем, — сказала Лоранс, приятно удивленная таким миролюбием.
— Что же касается девочек… я совершенно не представляю, как Барт мог бы взять их к себе, принимая во внимание…
Барт уже готов был вскинуться: принимая во внимание что?
— …его жилищные условия.
Жозиана, по-видимому, тоже провела пау-вау со своим мужем на предмет огибания острых углов.
— В дальнейшем я собираюсь предпринять необходимые шаги для удочерения обеих девочек.
Она обернулась к брату:
— У меня никогда не будет детей, Барт. Последние обследования подтвердили это окончательно. А я больше всего на свете хотела быть матерью и иметь возможность дать детям то, чего у меня самой не было: настоящую семью.
Барт опустил голову и прокомментировал себе под нос: «Здорово сыграно». Потом не спеша поднялся и взглянул на судью:
— Теперь моя очередь?
— Прошу вас, Барт, — сказала Лоранс ободряющим тоном.
Жозиана вздрогнула. Судье был больше по душе Барт. Всегда всем больше по душе Барт.
— Я не претендую на опеку над братом и сестрами, — сказал Бартельми с печалью в голосе. — И я слишком молод, чтобы взять малышек. В материальном плане…
— Вы тогда получали бы материальную помощь, — напомнила судья.
— Знаю… Но, как сказала бы Жозиана, я такой безответственный…
Тут он осекся. «Не строй из себя жертву, это недостойно», говорил ему Симеон.
— Ну и потом, для маленьких девочек… — начал он.
Он собирался сказать: «Я неподходящий пример». Но опять вспомнил Симеона: «Не приплетай к делу свою личную жизнь. То, что ты гомосексуалист, никого кроме тебя не касается».
— …лучше, чтобы была мама, — вывернулся он.
— Спасибо, Барт, — расчувствовалась Жозиана.
— Э, погоди, — одернул ее брат, — я еще не закончил. Мои условия такие: ты мне, я тебе. Симеон остается со мной, это ты сама сказала. Девочки остаются с тобой, это я тебе говорю. Но я требую, чтобы они проводили у меня каждые вторые выходные и половину школьных каникул.
Как при разводе. Это и было компромиссное решение, которое они придумали. Теперь Барту надо было твердо стоять на своем. Потому что Жозиана сразу полезла в бутылку:
— Немыслимо! Это сломает всю семейную жизнь. У них будет две семьи!
— Будет, — признал Бартельми.
— И где ты их разместишь?
— Днем у себя. А ночевать будут у Эме, она им предоставляет одну комнату.
Он оглянулся на судью.
— Это моя соседка сверху, помните?
Лоранс сдержанно кивнула. О да! Еще бы ей не помнить комедию, которую Барт перед ней разыграл.
— Она уже родила, — сообщил Барт. — Девочку. Одри. Я ее крестный. С этим, правда, предстоят сложности из-за того, что я мормон.
«Не пори чушь ради красного словца», предостерегал его Симеон.
— Шутка, — поспешил объявить Барт. — То есть, что я мормон, а крестный я и вправду. И у Эме правда готова комната для девочек. Так что все устроено.
Жозиана безнадежно покачала головой. Она ревновала к Барту. Ее мучила мысль, что девочки больше любят его. Это было нечестно. Она делала для них все, а он только и умел что пичкать их конфетами и компьютерными играми. И они все равно любили больше его.
— Благодарю вас обоих за то, что вы приложили все усилия, чтобы выйти из тупика, — сказала судья. — Жозиана, ничто больше не препятствует вашему назначению опекуншей детей Морлеван. Бартельми, вы согласны, чтобы вас назначили исполняющим обязанности опекуна?
— Да мне, знаете, все эти звания…
Лоранс чуть нахмурилась, делая ему знак соглашаться.
— Ладно, — буркнул Барт, не слишком обрадованный перспективой оказаться под началом сестры.
