Но она была умной и доброй. А еще не думала когда-нибудь выйти замуж. Адам навел справки, и… это была не любовь, нет. А вот сострадание, понимание и, наверное, жалость.
Идиоты-родители – совершенно не новость. Вот у него были кутила-отец и идиотка-мать. У Асанты отец не кутил, он просто был настолько увлечен своей работой, что ничего вокруг не замечал. Женился поздно, женился на дуре-бабе младше себя лет на двадцать, наплодил трех дочек, а потом махнул на них рукой. Возраст…
Мамаша же умудрилась затюкать старших и всячески превозносила за красоту младшую. Хотя поди спроси кого: красота помогает устроиться в жизни?
Да. Но она не определяющая. Может, повезет, может, нет… в любом случае Асанта искренне считала себя существом второго сорта из-за отсутствия смазливой мордашки.
Ум – да, ум у нее был, но этого ведь мало!
И Адам решился.
Он честно поговорил с Асти, объяснил, что пока не любит, но постарается стать хорошим мужем, если она хорошо отнесется к девочкам…
И получил согласие со слезами благодарности.
Асти и на такое-то не рассчитывала.
Надо отдать ей должное, с Мирой она быстро нашла общий язык. Про Тиру и говорить нечего, та была рада за дядю и всячески поддерживала его супругу.
А потом…
Наследства Адам не ждал, но богатая жена всяко лучше, чем бедная. Пришлось поехать к Фаулзам. И началось там такое, что хоть из дома беги.
И лэрра прокляли, и старая знакомая встретилась, когда-то он к ней захаживал, и гадючник в доме собрался тот еще…
Кстати, за измену Адам себя и виноватым не чувствовал. Устраиваться он давно научился, а если Асти себя месяц как плохо чувствует…
Когда оказалось, что Асти беременна, Адам все понял и даже ощутил нечто вроде раскаяния! Это такое состояние…
А еще обрадовался.
И это мягко говоря! Может, у него сын будет? Сына-то он всегда хотел, но не сложилось.
А вдруг?
Он и девочке обрадуется, конечно, но…
Асти теперь беречь надо.
Так что Адам поклялся себе проводить ночи рядом с женой. И дни тоже, и побольше, и почаще. И девочек о том же попросил. Так и на душе спокойнее будет.
Больше от него ничего не зависело, оставалось только ждать.
Никогда не буду больше поднимать кошек за хвост. А этому гаду…
Я шлепнулась в центр пентаграммы и тут же взяла пример с соседского кота. Растопырила задние лапы, вытянула их понахальнее и принялась вылизывать хвост.
Хуртар молча наблюдал за этим зрелищем. Минут пять.
Потом я сплюнула в сторону шерсть и посмотрела на мужчину. Почти по Пушкину.
– Чего тебе надобно, старче?
Что самое приятное, я хоть и не Золотая Рыбка, но корытом огреть могу.
– Ты – домовый дух, – голос был спокойным и уверенным.
Я пискнула и сделала большие глазки. Вот еще, я тут мимо пролетала!
– Не ври мне. Лэрр Эрард написал мне незадолго до смерти. И о ритуале, который он собрался провести, и даже кровь мне прислал. Думаешь, она у меня откуда?
С одной-то стороны – да. И кровь лэрра, и знает этот друг многовато для простого приезжего, с другой стороны…
Как-то же порчу навели?
Может, этот болван, я лэрра имею в виду, где-то еще своей кровью раскидывался. Или расписывался, кто ж его знает?
Я прислушалась к себе. Хм-м…
Хоть ты и хуртар, а дурак, братец. Я – домовый дух, а ты пентаграмму в моем доме рисуешь. Балбес.
Домовый дух – это вам не призванная невесть откуда чертила, я-то теперь связана с домом, я его часть, а он – часть меня. Черт не сможет, а вот я смогу.
Щелк.
У стула, на котором сидел хуртар, подломилась ножка. Мужчина полетел попой на пол и, естественно, не успел мне ничего противопоставить. На него еще и карниз свалился сверху. А занавеска – это вам не враждебная магия, ее не заколдуешь, по-простому выпутываться надо. И пусть скажет спасибо, что не пыльная, я лично проверила.
Я перевела взгляд на стол.
Щелк.
Ножка стола подломилась, письменный прибор, уже другой, из серебра, покосился и перевернулся, заливая и стол, и пол, и заодно пентаграмму с кровью.
А в следующую минуту я сиганула хуртару на грудь.
– Только дернись! Нос откушу, будешь потом петь, что ты жертва сифилиса.
– Чего?
Я оскалилась. Настроена я была крайне воинственно. Так что…
– Нос. Откушу.
– Это угроза? – более-менее спокойно уточнил хуртар.
– Нет. Это предупреждение. Тебе нос еще дорог?
– Да. Ты перестал валять дурака?
– Перестала.
– Простите, ларра…
Я кивнула. Не аристократка я ни разу, и происхождение самое деревенское, а с другой стороны – кто его знает? С кем там мои предки во времена крепостного права скрещивались?
Могли и с доподлинными князьями, наша деревня на княжеской земле когда-то стояла, там и имение неподалеку было. Ну да ладно, то уж далече.
– Ларра Амура.
– Очень приятно.
– Да неужели? А если я вас за хвост потаскаю?
– У меня нет хвоста. – Хуртар передвинулся чуть поудобнее, чтобы попасть спиной на занавеску, и смотрел уже совсем по-свойски.
– А я непривередлива. Не хвост, так еще что отыщем, – недобро прошипела я. – Так что вам тут надо, лэрр?
– Того же, что и вам, ларра. Убийцу Эрарда. Он действительно был моим другом, и спускать негодяю я бы не хотел.
– А магия?
– А за магию крови у нас тоже кое-что хорошее полагается.
– Сожжение?
