Эрвина вошла в жизнь Симона случайно. Искала помещение под лавку, слово за слово, разговорились… чванства в женщине не было вообще. А поговорив с ланной Эрвиной Ардаль, Симон заподозрил, что у нее в прошлом была какая-то плохая любовная история.
Лавку?
Для модистки?
Что ж… у Симона было подходящее помещение. И, глядя на творения Эрвины, он понимал – выгодное вложение. Такой парадокс, что идет другим людям, она понимала на уровне инстинктов. Но сама выглядеть хорошо не могла и не умела.
Слишком яркие или слишком бледные тряпки, неудачные прически и украшения…
А с другой стороны…
Неглупа, с небольшим приданым, ланна, к тому же будет благодарна… Попробовать?
В своей способности урвать вкусненькое на стороне Симон и не сомневался. Да и сколько ему того кобеляжа осталось? Лет двадцать, потом захочется не задрав хвост по чужим домам носиться, а лежать в уютном кресле и чтобы за ушком чесали.
Симон принялся ухаживать за Эрвиной.
Та поверила не сразу.
Потом приняла его всерьез, а потом рассказала свою историю. Обыденную.
Есть некрасивые девушки, есть подлецы, которые могут этим воспользоваться… дело-то житейское. Симон даже и не подумал ругаться. Махнул рукой и сказал, что прошлое его не волнует. Вот если ланна соизволит выйти за него замуж, а потом заведет любовника…
И по счастливым глазам Эрвины понял – этого не будет.
Никаких чужих мужчин в ее жизни и никогда, только женись.
Так Симон и поступил. И женился, и честно сказал, что с детьми – как Хурт решит, если что, можно и усыновить кого, а вот внуков обещает.
Эрвина согласилась.
У нее недавно умерли родители, сестра устроила скандал… дура.
Предложение Симона было для нее счастьем. Свадьбу сыграли тихо и скромно и поселились в доме Симона в столице.
А потом пришло известие о дядюшке Эрвины.
Что приятно – богатом и умирающем дяде. Как такого не уважить? Как не поехать?
Симон и поехал, и семью с собой взял… зря. События, которые начались в поместье Фаулзов, его откровенно пугали. И тарр Жескар твердо решил держаться поближе к хуртару. И детям то наказать. Пусть поосторожнее будут.
Эх, Лалли, я думал, ты умнее.
Ничего, на будущее урок будет. Лалли девочка неглупая, она поймет рано или поздно…
Главное – остаться в живых посреди всего этого кошмара. А там уж разберемся.
Симон сделал еще глоток хорошего вина и задумчиво поглядел в огонь.
Хорошо…
И винный погреб у лэрра замечательный. Давно он вот так от дел не отдыхал… ладно. Проживут они месяц, главное – ни во что лишний раз не лезть.
Вот и не будем.
И осторожнее будем, и целее.
Ваше здоровье!
– Ничего я не понимаю.
– Ты не одинок, – махнула я лапой на Керта. – Давай еще раз?
– Давай.
Я вздохнула и принялась двигать на столе квадратики бумаги с написанными на них именами. Когда-то мне внушали, что правильно записанное условие – уже половина решения. И я была с этим согласна.
В алгебре работает, в геометрии работает, чего не сработать дальше?
– Давай считать заново. У нас есть весь этот народ. Смерть лэрра была выгодна всем. Мы уже исключили из списка Рандана и Алисин.
– Согласен.
– Колетт исключаем?
– Не знаю. Ты бы не обиделась, на ее-то месте?
Если бы кто-то меня того-с двадцать лет или около того, а потом и не женился, и детей не признал? Обиделась бы.
– Колетт и ее сына оставляем. Согласна.
– Ластана исключаем.
– Да.
Тут мы были единогласны и единодушны. И Адама Ластана, и его супругу. А вот остальные…
Остальные остаются под подозрением. Вплоть до девчонок. А что? Папе наследство – девочке приданое. А на приданое жирная рыбка ловится, лэрр называется. Это во все времена так.
– И Вирент ни при чем.
– Думаю, Вирента и так допросят и все узнают?
Хуртар кивнул.
Милосердия по отношению к преступникам здесь не признавали. И перегибы бывали, и всяко-разно… нет у меня к этому однозначного отношения. И попасть в жернова правосудия плохо, и если бы у нас тем же насильникам или убийцам ногти вырывали?
Чем плохо?
Баланс нужен, баланс и чувство меры.
– А вот кому нужно проклинать девчонок?
Я только головой замотала и со злости сиганула со стола.
– Хвост их знает! Хорошо, давай так. Кому выгодно, чтобы не стало Миры?
– Да никому! Что зависит от этой малолетки?
– Ничего, – вздохнула я. – Сама по себе она ничего не решает…
– А кто решает? Что общего между Мирой и Лаллией?
Я принялась чесаться.
– Обе – молодые девчонки.
– Принимается.
– Обе выгодные невесты.
– Лаллия точно, а вот Мира?
– Надо точно узнать у Адама. Сколько он даст за дочкой, сколько за племянницей…
Мы переглянулись.
А ведь верно.
Есть тут одно сокровище. Мира – ланна, то есть более высокородная. Лаллия – танна, но богатая. А вот что есть у Тиры?
А ничего, она приживалка из милости и из жалости. И вы хотите мне сказать, что при таких условиях она не начнет злиться, завидовать, ревновать, интриговать?
Что, Гарри Поттер – 2, только в женском роде? Который благородно простил всю свою семейку и даже не набил морду Дурслям?
