Случайная встреча на дороге перевернула жизнь Зотагина. И поди разбери в лучшую или худшую сторону.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1.
Затяжной подъем кончился. «Петруха» рыкнув напоследок дизелем, стрельнул в предутреннее небо чёрным выхлопом «пароходных» труб за кабиной и вытащил из распадка, где остался посёлок со складами заготовительной базы, гружёную под завязку фуру. Зотагин переключился на повышенную передачу. Мотор запел ровно, без надрыва. Несмотря на ранний час машин на трассе уже было много. Рация в кабине с короткими интервалами делилась новостями, сплетничала, беззлобно и весело переругивалась разными голосами. Обычное дело. Трёп скрашивал дальнобойщикам монотонность дороги. Пора и ему включаться. Зотагин вынул из зажима на торпедо микрофон, вдавил тангенту.
— Доброго утра всем карданам! В эфире Лешак! Иду от Кедрача. Примерно через полчаса буду на бетонке. Кому составить компанию до Хордогоя?
Дальнобойщики при случае всегда старались сбиться в колонну. Хотя бы две-три машины. Мало ли. Дорога всё-таки. А так, случись что – помощь всегда рядом. Колесо там перекинуть или ещё какая надобность, с которой одному справиться трудно. Тайга, одним словом. С ней не шутят. Тайга ошибок не прощает. Зотагин убедился в этом на собственном опыте.
Лет семь назад случилась у него в дороге поломка. Мелочь. Справился своими силами. Но, пока возился, время потерял. А график поджимает. График для дальнобойщика – святое. Уложился – премиальные обеспечены. Плюс выгодный фрахт на будущее. Хозяин ведь тоже не дурак. Разгильдяю свой груз не доверит. Вот и приходится держать марку. В общем, чтобы соблюсти сроки, Зотагин решил срезать путь и покатил по старой заброшенной дороге. Молодой тогда был, самонадеянный. Сейчас-то в буераки ни за что бы не сунулся. Магистральный тягач – это вам не танк. Ему бездорожье противопоказано. Сперва всё шло нормально. «Питер» уверенно тащил фуру, причёсывая кенгурятником молодую поросль. Потом, когда стали попадаться заболоченные участки, Зотагин понял: влип. И ведь развернуться негде. Лес сплошняком по обе стороны. Хоть задним ходом возвращайся! Самое обидное, проехал-то уже прилично. Короче, положился на авось и вскоре увяз окончательно. Сел на мосты. Ни взад, ни вперед. Пришлось по рации вызывать помощь. Спасатели с тягачом прибыли только на четвертые сутки. И увидели грязного и злого Зотагина. С опухшей от гнуса мордой. Вылитый лешак, заметил кто-то. С тех пор он и стал Лешаком. А что, нормальный позывной.
Рация откликнулась почти сразу.
— Лешаку от Шального Гуся! — вместе со словами в кабину ворвалась громкая ритмичная музыка. — Хочешь совет? Разгрузишься в Хордогое, загляни в артель Надточева. Неподалеку от комбината. Будут рады. Им сейчас колёса позарез нужны. Точно не скажу, куда. Вроде до Томмота.
— Понял, спасибо! — ответил Зотагин. Совет был дельным. Простоя не будет.
— Потом сочтёмся. Пока! Лечу на Чёрную Речку.
— Эй, Лешак, — вновь ожила рация, —Если поторопишься, сможешь увидеть мои стопари. Нам по пути до Тигровой Балки.
— Фокс, ты что ли?
— Угадал! — тот, кого звали Фоксом, гонял на чёрном «Мормоне», с боковинами капота, украшенными стилизованным силуэтом огненно-красного лиса.
— Давно тебя не слышал! Где пропадал?
— Ремонтировался. Угораздило прилечь возле Владика. Тамошний сервис ободрал как липку. Пришлось кредитнуться. Теперь вот навёрстываю. Поэтому извини, ждать не буду. Догоняй. Узнаешь меня по сосиске с газолином. Все. Пока. Конец связи.
Светало. Колея грунтовки мокро блестела в свете фар, убегая под капот тягача. Звезды в небе быстро блекли, но в лесу по сторонам дороги ещё царила ночная мгла. В ней угадывались разлапистые ветви кедровника и редкие белые штрихи берёзок. По земле меж корней и широких листьев папоротника пластовался сизый туман. Вяло стекая по косогору, он заполнял обочины, переползал призрачными языками через дорогу. Иногда казалось, будто капот тягача нависает над серой бездной. В открытое окно тянуло прохладой. Остро пахло влажной хвоей.
День обещал быть по осеннему тёплым и погожим. Говорят, что раньше в эту пору уже было холодно. И зимы тогда тоже были холодными. Но знаменитые сибирские морозы теперь помнят только старожилы. Всё меняется. Говорят, это Большая Топь на климат так повлияла.
Зотагин бросил взгляд в зеркало заднего вида. По привычке. Заранее зная, что там всё в порядке. Так и было. Ещё километров пять, и он вырулит на бетонку Сибирского тракта. Когда-то его называли Транссибирским, и по нему можно было с ветерком прокатиться до самой столицы. Не до Владивостока, а до той, старой. Теперь уже не получится. Из-за Большой Топи.
