– Господа мои, да это же неслыханная удача! – Рейнгольд, отступив, поклонился Алене так, как не поклонился бы и самой шведской королеве. – Господа мои, если на нашей стороне – метресса русского царя!.. Господа мои, впервые за десять лет Господь сжалился над нами!
Фон Рекк же уставился на Алену с таким подозрением, что ей стало неприятно.
– Фрау Хелене, вы действительно очаровали русского царя? – спросил он, вкладывая в свой вопрос двойной смысл. Уж он-то знал про загадочные способности фрау Хелене.
Алена кивнула.
– Может быть, мы составим петицию к русскому царю, а фрау Хелене тайно передаст ее? – предложил вовсе незнакомый Алене мужчина, в черном парике, но с рыжеватыми усами, в кафтане лилового бархата, в зеленых штанах да сверх всего этого – в малиновом плаще с лисьим подбоем. – Вряд ли люди Дальберга охраняют двери веселого дома, куда он ходит.
– Господа, господа, сперва нужно убедиться, что петиция не будет отвергнута! – возразил Рейнгольд. – Пусть фрау Хелене сперва подробно расскажет, что русский царь говорил о Лифляндии, о Риге, о своих планах. Не вышло бы так, что наша петиция из рук русского царя попадет прямо на стол к Эрику Дальбергу. Фрау Хелене?
Алена молчала. Ей сделалось до немоты стыдно.
Рейнгольд обвел собравшихся взглядом и так указал рукой на дверь, что, едва ль не разом понимающе кивнув ему, заговорщики покинули комнату.
Тогда он усадил Алену на ящик и сам сел рядом.
Крепкие, точно накрахмаленные завитки парика легли Алене на плечо, на голую шею. Рука Рейнгольда сама собой протянулась за ее плечами.
– Давайте начнем с самого начала, фрау Хелене, – сказал он ласково, вкрадчиво, бархатно. – Русский царь пришел не один, а со своим любимцем, молодым человеком его лет, светловолосым, высоким, из тех, от кого женщины сходят с ума, они всюду по Риге ходили и верхом выезжали вместе. Я угадал?
– Да.
– Как зовут этого человека?
– Меншиков, – подумав, вспомнила Алена.
– Это – имя?
– Нет, прозванье.
– И Меншиков, который первым побывал в доме фрау Эльзы, привел туда русского царя и стал расхваливать девиц, чтобы царь выбрал одну и получил удовольствие?
– Да, – удивилась Алена. Рейнгольд говорил так, словно сам там стоял за дверью.
– А царь отвечал ему, что девицы изрядные, но сперва неплохо бы выпить мозельского вина?
Вот тут хитрый Рейнгольд ошибся!
– Там стояла на столе анисовая водка, которую он любит! – бойко возразила Алена.
– Государь, стало быть, сел, выпил анисовой водки и похвалил ледоход? Если бы не ледоход, он бы давно уж переправился через реку и поехал в Митаву. А благодаря ледоходу он столь приятно проводит время…
– Нет, ему здесь скучно. Он только хочет осмотреть новые валы и… и… – Алена не знала, как именуется всё то, что понастроили вокруг Риги по новой французской системе.
– А для чего? Не хочет ли он заполучить Ригу?
– Ригу?… – С большим трудом Алена сообразила, что ее случайный любовник – все-таки царь, и город для него – то, что можно заполучить. – Нет, Ригу еще покойный государь воевал, да взять не смог. Он про это вспомнил… Сказал – теперь-то, при новых укреплениях, она вовсе нашим не по зубам будет.
И сама не заметила Алена, как ловкий Рейнгольд всё повыспросил. Приятная беседа вышла, вроде и вопросов немец не задавал, а как-то легко с ним говорилось.
– Понятно, фрау Хелене… – протянул он, когда Алена выложила всё, чего наслушалась. – Я полагаю, вы и награду свою заслужили, и отдых. Здесь, в этом доме, вам сейчас приготовят постель.
И повел Алену с чердака.
Внизу их с превеликим нетерпением ждали фон Рекк и прочие дворяне. И тихо переругивались.
Алена прислушалась.
– Хуже бы не вышло! – гудел хмурый дядя в черном кафтане и камзоле, похожий на пастора. – Одного с шеи скинем – другого посадим!
– Вы затеяли опасную игру, фон Рекк! Если люди Дальберга приставлены следить и за постоялым двором, они могли заметить всю эту суету с русскими караульщиками! И вместе с ними, но не попадаясь им на глаза, охранять веселое заведение фрау Эльзы! А это значит, что по крайней мере фон Дорнфельда опознали!
– Меня? Почему же именно меня? – загрохотал краснощекий молодой великан.
– А потому, что в Лифляндии всего двое мужчин такого роста и сложения – вы и деревянный святой Христофор, что торчит на набережной!
– Вы кому это сказали? – осведомился молодой немец. – Вы сказали это дворянину, у которого двадцать поколений предков владели землями в Лифляндии?
Рейнгольд встал между ними, упершись каждому в грудь растопыренной пятерней.
– Мы упустим время! – рявкнул он. – Пока русский царь в Риге, нужно сообщить ему о положении лифляндского дворянства! О реквизированных имениях, о произволе шведов!
– И посадить его себе на шею? Фон Паткуль, между прочим, ни разу не обмолвился о том, что в коалиции, создаваемой против шведов, должна быть и Россия!
– Когда фон Паткуль задумывал эту коалицию, русский царь воевал с турками! – вмешался фон Рекк. И господа заговорили так быстро и злобно, что Алене уж ничего не удалось разобрать.
Да и спать ей хотелось. Она привыкла в Риге рано ложиться.
Немцы оставили ее в покое всего на три денька.
