Окаянные девяностые полностью

«…Посольская резидентура ЦРУ — «station» («станция») в Москве задумывалась как основной исполнитель разведывательно-подрывной деятельности американских спецслужб на территории Советского Союза, ныне России. Она такой и стала в период многолетнего противоборства США и СССР, протянув щупальца гигантского разведывательного спрута к секретам нашей страны. В ее функциональные задачи входили: подготовка и проведение операций по связи с агентами, в том числе завербованными за рубежом, организация работы с «инициативниками», а также осуществление акций технической разведки, прежде всего по установке АУТР (автоматические устройства технической разведки) и их эксплуатации…

Посольская резидентура подчинена управлению Центральной Евразии. Так оно именуется ныне, а в период «холодной войны» носило название отдела СССР и Восточной Европы. Отдел (пожалуй, это наиболее популярное название) — один из шести географических отделов Оперативного директората, курирующего резидентуры и другие подразделения ЦРУ во вверенных им регионах…

Первым представителем Центрального разведывательного управления при посольстве США в Москве был Эдвард Смит, однофамилец тогдашнего американского посла Беделла Смита».

«Призраки с улицы Чайковского». Рэм Красильников.

Позади остались узкие улочки города Верхняя Салда. Слева, в свете фар тускло сверкнула и исчезла в ночи титановая стела. По обочинам, словно в почетном карауле, застыли укутанные серебристым февральским покрывалом стройные ели. Справа промелькнул пост ГАИ и сиротливо стоящие милицейские жигули. Сами милиционеры прятались от мороза в помещении. Старший референт генерального директора ООО «ЛиК» Борис Кормаков с облегчением вздохнул и прибавил скорость, нива резко рванула вперед.

— Боря, гони, да не зарывайся, не дрова везешь, а будущих миллионеров! — прикрикнул Барсуков.

Его распирало от тщеславия. Его, которого полгода назад «шестерки» местного салдинского «смотрящего» Томаза трясли как грушу, выбивая деньги в воровской «общак», с недавнего времени стали почтительно величать по имени и отчеству.

— Миллионеры? Это же надо? Скажу Клавке, так не поверит! — радостно взвизгнул Кормаков, но скорость все-таки снизил.

— Вот так-то лучше, — барственно произнес Барсуков.

— Миллионеры, с голой жопой, — буркнул с заднего сидения коммерческий директор ООО «ЛиК» Игорь Лебедев.

Бывший капитан, начальник полкового клуба, бросивший службу в разваливавшейся Советской армии, помыкавшись на гражданке, вынужден был пойти в услужение к бывшему прапору. Амбициозный Барсуков не забыл времена, когда «зеленый» лейтенант запросто мог его ровнять и строить. Он не оставил без внимания выпад Лебедева и решил поставить его на место.

— Не зарывайся, Игорь! — предупредил он. — И хватит ныть, надоело! На ВСМПО бубнил, шо титан не той марки грузят, шо дальше ворот не выпустят! Как видишь, выпустили и даже ручкой помахали! Теперь нам нечего бздеть, за мной теперь такие крутые стоят, шо Томазу и его шестеркам даже не снилось!

Лебедев промолчал. Зато Кормаков, кажется, готов был носить Барсукова на руках, витал в облаках и взахлеб пел ему дифирамбы.

— Ты голова, Леонид Петрович! Ты это, как его, гений! Я нутром чую, все будет на мази! 40 тонн титана! Это же какие бабки? С ума можно сойти!

— Борька, а другим местом ты ничего не чувствуешь? — приземлил его Лебедев.

— Ч-о?! Ну ты, Игорь, и тормоз!

— А ты, Борька, как был дятлом, так им…

— Да заткнитесь же! Тошно слушать! Борька, баранку держи, а то в кювет слетим! — потеряв терпение, рявкнул Барсуков.