— Хорошо бы с утра… Садись ты уже, бестолочь! Чего маячишь? Да, хорошо бы с утра. Может московский сыщик подскажет, чего мы не заметили. Я тогда у министра отсрочку смогу выторговать.
— Зря надеетесь, — Волгин почесал ухо и снова опустил голову на кипу бумаг. — Вы как себе это представляете? Сядет сыщик в кресло, прочтет письмецо и тут же имя убийцы назовет? Нет, не настал еще тот черный день, когда Москва хоть в чем-то сумеет Петербургу нос утереть.
— Отставить разговорчики! Этого человека мне рекомендовал сам Порфирий Петрович… Царство ему небесное! А он за просто так людям оды не пел, — Куманцов испытал это на собственной шкуре, его г-н N похвалил лишь однажды, и то вскользь, хотя глава уголовного сыска лично арестовал троих бандитов и при этом получил пулю в живот, еле выкарабкался с того света. — Он всегда говорил: «Ежели головоломка не собирается, подбросьте ее Мармеладову. Тот мигом сообразит». Тебе, Волгин, такой рекомендации никогда не дадут.
— А мне оно надо?! — зевнул пропойца. — Рекомендации… По мне, так все это пустые слова. Никто не сумеет вычислить преступника по одному письму.
— Это зависит от того, что в письме сказано, — статский советник резко повернулся к Лаптеву. — Ты ведь ничего не забыл? Дело изложил со всеми подробностями?
Тот вновь вскочил, одергивая мундир.
— Так точно-с!
— Да что ты все выпрыгиваешь? — поморщился Куманцов. — Прекрати!
Молодой следователь достал из ящика несколько листов, сшитых за уголок суровой нитью.
— У меня черновик сохранился. Могу прочесть.
— Хм… Ты что же, все письма на черновик пишешь?
— Лишь те, за которые после не хочу краснеть.
Он тут же и покраснел. Закашлял, чтобы скрыть смущение, и стал читать нараспев, словно молитву на клиросе.
—
— Ты расшаркивания пропускай, — перебил Куманцов. — Переходи сразу к сути.
— Как прикажете, — Лаптев перевернул страницу. — Вот здесь уже суть:
— Издеваешься?! Зачем сообщать адрес? Его же не дома убили. Дай-ка мне твою писанину, — статский советник пробежал глазами по строчкам и скривился. — Ох и почерк у тебя… Надеюсь, начисто переписал с куда большим старанием? Эту страницу тоже можно пропустить. Перегрузил ты, братец, перегрузил. Вот скажи, какая разница кем служил покойник? А ты пишешь, что он инспектор учебных заведений, да еще и стаж указываешь. Думаешь, ему отомстили за то, что велел в какой-нибудь гимназии заменить синие чернила на зеленые?
— Н-не д-думаю.
— Именно! А надо прежде подумать, и только опосля за перо браться. Иначе пока продерешься через всю эту галиматью…
Следователь поднялся медленно и торжественно. Пусть начальника это раздражает. Пусть. Он вытянулся по струнке, чтобы Куманцов задохнулся от возмущения и хоть на миг перестал брюзжать — тогда появится шанс объясниться.
— Я подумал! Подумал, что лучше сообщить господину Мармеладову все, что мы знаем об убитом. Вообще все. Сыщик сам решит, какие факты пригодятся, а какие — нет. Иначе останутся вопросы, он запросит дополнительные сведения. Переписка затянется на недели… А у нас времени нет!
— Ну-у-у, может ты и прав, — статский советник вернул бумаги, потыкал пальцем в середину третьей страницы. — Отсюда читай. Мне твои каракули разбирать недосуг.
