Хозяин вышел встречать гостя в шелковом халате и в стоптанных лаптях. Но в этом, на сей раз не было нарочитой эклектики. Мармеладов вспомнил, что купец жаловался на мозоли, потому и обувь выбирает не модную, а удобную.
— У меня поистине королевская коллекция. Агенты скупают древнейшие шпалеры по всей Европе. Вот этой пастушке, — Игумнов ткнул пальцем в девушку с обнаженными плечами, — без малого пятьсот лет!
— Вот уж вряд ли. Пятьсот лет назад святая инквизиция сожгла бы на костре столь развратный гобелен, а заодно и ткача, и позировавшую ему девицу. Я бы предположил, что шпалера относится к периоду Людовика Пятнадцатого. То есть ей не более ста лет.
— Дерёт те горой! Выходит, меня обманули? — купец покраснел от гнева. — Гнать взашей этого агентишку!
Он несколько раз глубоко вдохнул и выпустил воздух через сжатые зубы, чтобы успокоиться.
— Не думал, господин Мармеладов, что вы разбираетесь в искусстве. Откуда такие познания?
— Я долгое время жил в Париже. Помогал одному антиквару разоблачать подделки.
— Тогда вы сумеете по достоинству оценить и мое собрание французских вин! Тут уж никакого обмана — все самое лучшее. Лично выбирал… Но это после, а теперь идемте скорее.
Игумнов зашагал через анфиладу комнат, таких же ярких и аляповатых. Сыщик двинулся следом. Вскоре они оказались в столовой — единственном месте в доме, где стены были белыми и пустыми. За столом сидели двое. Старик в чёрном мундире, местами потертом и вылинявшем, шумно обсасывал мозговую кость, выловленную из тарелки с борщом. Молодой человек к трапезе не приступил, а ещё только заправлял салфетку за воротник, чтобы не забрызгать элегантный сюртук.
— Знакомьтесь… — хозяин дома нахмурился, вспоминая фамилии следователей, но вскоре убедился в безнадежности этого предприятия и махнул рукой. — Знакомьтесь сами.
Старик подмигнул и осклабился.
— Ваша забывчивость вполне простительна, Николай Васильевич. Сказывается нервяное напряжение последних дней. Да и, сказать по чести, в нашем почтенном возрасте память уже не та… Фамилия моя Нечипоренко, — он слегка привстал и тут же плюхнулся обратно на мягкий стул. — По следственному ведомству служу больше тридцати лет. А это Федя…
Увидев, как вспыхнули уши молодого коллеги, поправился:
— Фёдор Андреевич Шпигунов. Настоящий талант по части поиска улик. Даст сто очков вперёд любому сыщику.
— Опять про свои таланты талдычите?! — взорвался Игумнов. — Вам не улики искать полагается, а Маришку!
— Представляете? И так каждый день, — всплеснул руками пожилой следователь. — Мы старательно объясняем этому упрямцу, что специфика нашей работы не терпит спешки и суеты. А он торопит, ногами топает. Хоть вы его образумьте…
Он улыбнулся Мармеладову, как союзнику в нелегкой борьбе с купцом-самодуром. Тот на улыбку не ответил, выдержал деловой тон:
— Надеюсь, вас не затруднит поделиться результатами расследования?
Нечипоренко лениво кивнул юному следователю и вернулся к борщу. Фёдор встал, нервно сдернул салфетку и достал из кармана записную книжку.
— Итак! Кхе-м… Итак, вот все факты. Марина Александровна Кондратьева, уроженка Саратовской губернии, 20 полных лет, проживающая в доме… В этом самом доме, да-с… По заявлению свидетелей, вечером 15 июня 1897 года она была в весьма подавленном настроении. За ужином почти не притронулась к еде, потом отослала слуг и удалилась в свою спальню. Наутро выяснилось, что барышня таинственным образом исчезла. Судя по заправленной постели и иным характерным признакам, спать госпожа Кондратьева не ложилась. Она собрала вещи в дорожный саквояж и, по всей видимости, отправилась в путешествие. Мы побеседовали с доверенными друзьями и подругами Марины Александровны, по их предположениям, искать беглянку стоит у моря, в теплых краях. Греция, Италия, французский юг… Я лично отправил полсотни телеграмм в полицейские управления приморских городов, но пока точных данных о месте пребывания искомой особы у нас не имеется. Надо ещё немного подождать.
Шпигунов захлопнул книжицу. Старый следователь одобрительно крякнул и потянулся к графину с анисовкой. Потом со вздохом отдернул руку. Нельзя-с… Служба-с…
— Подождать — это в подобных историях самое правильное! — он наколол на вилку пельмень с осетриной. — Обиделась барышня, сбежала… Поостынет и вернётся.
— Вы уверены, что она ушла из дома по собственной воле? — спросил Мармеладов.
— Это очевидный факт, — заносчиво произнес Фёдор. — В спальне не обнаружено следов борьбы. Там вообще ничего не обнаружено. Беглянка забрала черепаховый гребень, помаду, духи, шесть платьев и почти все драгоценности из шкатулки. Собиралась без спешки…
— Почем вы знаете?! — воскликнул Игумнов.
— Об этом свидетельствуют улики. Неоспоримо свидетельствуют! Госпожа Кондратьева забрала все, что ей требовалось, а после этого заперла шкапы на ключ. Если бы она торопилась, то оставила бы дверцы распахнутыми. Ergo она приняла осознанное решение покинуть сей дом. Глупо это оспаривать.
Купец покачал головой.
