— А на самом деле? — спросил сыщик. — Я убедился, что люди на Востоке удивительно вежливые и никогда не произнесут крамольного слова, чтобы не оскорбить хозяина гостеприимного дома. Но ведь вам ежедневно приносят доклады от трактирщиков, банщиков, извозчиков, уличных разносчиков и прочих агентов. И вы в курсе, кого костерят на улицах и площадях. Так что говорит народ о северных соседях?
— Народ глуп. Его не интересуют великие культурные ценности, свет и благодать. Народ думает только о том, как бы набить свое вечно голодное брюхо. А железная дорога, которую хочет строить господин Кли-михе-льин, — он споткнулся, набрал побольше воздуха и попробовал снова, — господин Киль-мей-хулин… Эта железная дорога пройдет по плодородным полям и многие деревни останутся без урожая. Извозчики, которые сейчас зарабатывают мелкие монеты в северных провинциях, с первым же паровозным гудком лишатся последних медяков…
— В России было то же самое, — отмахнулся чиновник железнодорожного ведомства. — Но сейчас у нас хватает работы и извозчикам, и паровозам.
— Значит, русский народ более терпелив. А у нас в деревнях уже появились странные проповедники, которые призывают убивать христиан… Они находят много симпатии в школах кулачных бойцов, которые уже готовы создавать отряды для наведения порядка. Так они это называют.
— Но вы же понимаете, что несколько выживших из ума кликуш не сумеют поднять целую провинцию на восстание, — Клейнмихель проигнорировал выложенный сыщиком северный ветер, сбросил в свою очередь семерку бамбуков. — Разве китайская пословица не учит оптимизму? Всегда смотри на вещи со светлой стороны, а если таковых нет — натирай темные, пока не заблестят.
— Хотелось бы верить. Но другая пословица гласит: несчастье входит лишь в ту дверь, которую ему открыли. А наша императрица распахнула ворота так широко, что…
— Хватит! — не выдержал маньчжур. — Произнесите еще хоть одно слово, порочащее светлейшую Цыси, и я…
Закончить угрозу он не успел. На пороге комнаты снова возник слуга в косоворотке и обьявил:
— Телеграмма для господина Веньюя!
Советник старался не выдать волнения, но пальцы дрожали слишком заметно. Он положил бумажный квадратик на стол, прочел дважды, трижды — нет ли какой ошибки, — и вздохнул.
— Как ни прискорбно, господа, но проверка с пристрастием выявила предателей среди китайских стражников.
— Хых! — генерал впервые за вечер улыбнулся. — С пристрастием? А еще говорили, что пытки — не метод.
— Увы, увы… Двое копьеносцев, сопровождавших графа, подрядились за щедрую мзду похитить господина Уварова той ночью и передать в руки британской разведки.
— Хых! — маньчжур сбросил западный ветер. — В горном Тибете шагу нельзя ступить, чтобы не вляпаться в дерьмо яка. А у нас тут куда ни ткнись, сплошные лазутчики!
— Ну а чего вы хотели? — пожал плечами Клейнмихель. — То, что пушки молчат, не должно никого вводить в заблуждение. Война теней продолжается и в мирное время.
Китаец мелко закивал, взял со стены кость и тут же позабыл о проблемах — насущных и грядущих. Показал всем одинокую монету, добавил фишку к трем таким же, давно открытым. От радости он готов был пуститься в пляс, ведь эта комбинация приносила много очков. Маньчжур снова нахмурился, а Максим Владимирович шепнул:
— Везет дураку!
Но сказал это в сторону, чтоб услышал только Мармеладов.
Советник тем временем взял дополнительную кость с самого дальнего края крепостной стены и сбросил на стол. Это была девятка бамбуков. Сыщик протянул к ней руку, но на полпути замер.
— Простите, господин Вэньюй, — повернулся он к китайцу, — а этот ваш копьеносец… Он что же, изменил показания и сознался в похищении графа?
— Нет. По-прежнему утверждает, что тот открыл дверь трактира и немедленно исчез.
— Тогда нам остается поверить в самое невероятное.
— В злых духов? — забренчал амулетами генерал.
— Нет. В то, что Уваров растворился в воздухе.
— Но это же невозможно, — побледнел Клейнмихель. — Родион Романович, вы сами отрицали… Плоть и кровь… Не могут исчезнуть бесследно… Господи, кто из нас сошел с ума?!
Сыщик отодвинул стул и прошелся по комнате. Три шага вперед и столько же назад.
— Успокойтесь, Максим Владимирович. Мы все в здравом уме, в твердой памяти. Но граф Уваров перехитрил нас, а заодно и шпионов всех снующих здесь разведок.
— Но как? Я не понимаю, как он это сделал?!
