А вот погружение в изнанку прошло как нельзя лучше. Глаз, правда, ещё прибавилось, отчего гнетущее чувство собственной беспомощности там стало почти невыносимым. Зато, судя по ощущениям, я смог там продержаться на мгновение дольше, чем прежде. Да и отходняк после возвращения был куда мягче – космонавтом, плюхнувшемся с орбиты, я себя уже не ощущал.
И самое приятное – никто после моих экспериментов не прибежал, лишь парочка муров нарочито медленно прошла вдоль прозрачной стены камеры, убедившись, что я на месте, браслет не снял и умирать не собираюсь. Меня такой расклад полностью устраивал, а вот окружающую реальность – нет. Поэтому шаткий план побега дружно начали раскачивать подрастающие проблемы.
Печальным вестником стал Шумахер, всю первую половину дня проведший у «окна». Несколько раз он совершал странные пассы руками, будто моряк на палубе корабля, разве что цветных флажков ему недоставало. Только вот мало этого для полноценного общения. Не понимаю…
– Хьюстон, у нас плохие новости, – вздохнул он, присаживаясь на краешек моей кровати.
– Трудности с план-схемой или исполнителями? – хмуро уточил я.
– Да, в общем-то, со всем сразу, – Шумахер задумчиво почесал бритый затылок. – Во-первых, у них свои условия. С самого начала с тобой должен быть их человек. Тебе они пока не доверяют.
– Отлично, – скривился я. – Только обузы мне и не хватало. Ладно, надеюсь, подберут кого-нибудь действительно полезного. Главное – они согласились рискнуть. Что с бойцами?
– Да в них проблемы нет. Здесь, несмотря на все проверки, сидит достаточно много решительных парней.
– Нам нужна элита, а не простые рубаки.
– Не произноси это слово, – поморщился азиат. – Так у нас особо опасную касту заражённых зовут, ту самую, в которой жемчуг попадается. А те, кого ты имел в виду – стронги. Пора бы уже запомнить.
– Да хоть лайты, – отмахнулся я. – Лишь бы они оказались такими же крутыми, как ты рассказывал.
– О, поверь, их не зря так называют.
– Хорошо, теперь план Фермы. Что с ним?
– Тут всё хуже. Есть примерное описание общей зоны – что, где и как расположено. А вот с особо-охраняемой полный мрак…
Проклятье, до последнего надеялся, что не придётся лезть в самое сердце тюрьмы.
– Кто там сидит?
– Спец по электронике. Он единственный в своём роде, альтернатив нет. Хакеров и прочую братию тут не любят, удивляюсь, как ему вообще выжить удалось…
Я выругался и прикрыл глаза, откинувшись на подушку. И так трещавший по швам план разваливался на куски.
Помимо нашей общей зоны, существовала на Ферме ещё одна, где в компактных карцерах содержали тех, кто представляет хоть малейшую угрозу. Неужели спеца раскрыли? Но, судя по тому, что я успел узнать про это гостеприимное заведение, его просто пустили бы под нож и все дела. Значит, загремел он туда за другое.
Час от часа не легче.
– Что по нему известно?
– Зовут его Царь Минос, номер камеры четыре-семнадцать, вроде бы всё, – неуверенно ответил Шумахер.
– Вроде бы?!
– Другой информации нет, оттуда редко живые возвращаются.
– Чтоб вас всех минотавр перетоптал!
Я энергично растёр руками лицо, настраиваясь на интенсивную мозговую деятельность. Нужно много думать.
– И ещё… – Замялся азиат. – Они требуют точной даты. У многих тут сроки горят, боятся не дотянуть.
– Обойдутся, – отрезал я. – Они же мне не доверяют, и у нас это взаимно. Передай, что они поймут, когда это начнётся, обещаю… Здесь все поймут.
– Может, постараешься по-тихому, без шумихи?
– Как говорил один мой знакомый – тише всего пускать газы в работающем цеху завода, а не на сцене с хорошей акустикой. Так что давай я сам буду решать, как лучше, а ты уточни все мелочи по расположению отсеков, мне ведь их наизусть учить.
Шумахер, смирившись, кивнул, и мы продолжили тихую беседу. Покер изо всех сил старался прислушаться, но из-за раскатистого храпа Сыча, большую часть своего времени проводившего во сне, понять хоть что-нибудь было довольно проблематично. Хотя я на сто процентов уверен, что он уже начал что-то подозревать.
Бог в помощь, мешать ему не буду, особенно после того, как узнал, из какой камеры забирать себе помощника. Находилась она практически на дне «колодца», уровней на пять ниже нас. И они думают, я смогу такое расстояние незаметно преодолеть в изнанке? Боюсь, на такой подвиг гороха со всей Фермы не хватит.
Кстати, на счет лекарства. Сычу становилось всё хуже, и следующую порцию пришлось делить пополам, иначе он рисковал не успеть восстановиться ко Дню Икс, который был всё ближе.
Остальное время спрессовалось в однообразную рутину. Я учил план, тренировал способность, отмечая, как пылающие глаза всё ближе подбираются к моему стеклянному мирку, и размышлял. Люблю это дело, особенно, когда вопросов вокруг больше чем ответов.
Почему способностей у меня две? У всех строго по одной, чем же я такой особенный? С моей исключительной везучестью я вообще должен был получить дырку от бублика, а не два роскошных дара – сенсорику и невидимость. Так не бывает.
Разумное объяснение было лишь одно – никакой я не сенс. И даже не человек-невидимка. Я – другое.
