Шаги стали удаляться от машины, пока не стихли совсем, снова оставив меня в недоумённом одиночестве. Что сейчас вообще произошло?!
Но вокруг снова были темнота и безмолвие, даже птиц не стало слышно. Ничего не отвлекало от тяжёлых раздумий.
Через какое-то время – может, час, а может и год, впереди стало понемногу светлеть. Наконец-то!
Я с огромным трудом открыл слезящиеся глаза и со стоном приподнялся на локтях. К счастью, это был не салон «скорой», а уже знакомый гостиничный номер. Источником света, резавшего глаза, оказалась одинокая лампа на столике, которую зажгла Истерика, когда на улице стемнело. Раритетные часы показывали половину двенадцатого. А по ощущениям во сне прошло никак не меньше десятка часов.
Девушка-сновидец обнаружилась в кресле, придвинутом к кровати. Вид у неё был уставший, и чуть виноватый, как человека, пришедшего на работу после обеда в понедельник.
– Извини, Змей. Я пыталась.
– Пыталась что? – машинально переспросил я, ещё окончательно не придя в себя.
– Ну, эта чернота… Вряд ли ты хотел именно это увидеть.
– Так ты её тоже видела?
– Я же тебе говорила, – она укоризненно покачала пальцем, поднимаясь с кресла. – Мы видим ту же картинку, что и клиент.
– А звуки или другие ощущения, кроме зрительных? – осторожно уточнил я.
– Не-а, – Даша накинула на плечи свою ковбойскую куртку и направилась к выходу. – Ты не расстраивайся, может, ещё разок попробуем, как-нибудь.
К счастью, потрясение, отражённое на моём лице, она приняла за сонное разочарование. Я открыл перед ней дверь, спросив на пороге:
– Ты точно доберёшься без приключений? Комендантский час же…
– Не надейся, что я у тебя заночую, приятель, – улыбнулась девушка. – Давай до завтра. В десять утра на парковке принимаем машину и знакомимся с остальным экипажем, не опоздай.
Закрыв дверь на замок, я на негнущихся ногах добрёл до санузла и склонился над раковиной, подставив под струю сведённые ладони.
Холодная вода обожгла лицо, но мысли в порядок так и не пришли, даже после сильных хлопков ладонями по щекам.
Итак, неведомый отряд преследовал «немедведя» на пересечённой местности. Почему он не остановился для того, чтобы радикально отсечь хвост и брести себе дальше – это отдельный вопрос, который сейчас явно не главный.
Куда интереснее другое – их безымянный командир как-то меня узнал, хотя видел впервые в жизни. Ну да, я двойник довольно популярного Пастыря, но зачем было так бурно реагировать? Он точно знал, что я – свежий попаданец, и не имею к нему никакого отношения.
Двойник никому не интересен – это наглядно доказал Паломник, который хотел отпустить меня на все четыре стороны после регистрации.
Значит, тому командиру зачем-то был нужен именно тот, кого не тронул четырёхметровый элитник, до этого походя лишивший жизни троих. У него этот удивительный факт как раз вопросов и не вызывал.
Я выпрямился, от всей души въехав кулаком в кафель так, что заныли костяшки.
– Кто же я, мать вашу?! Кто-о-о?!
Но на мой крик ответить было некому. Лишь отражение в зеркале над раковиной скалило зубы в ехидной усмешке, довольно потирая щёку, заросшую густой щетиной.
Прийти на встречу вовремя не составило большого труда – за всю ночь я так и не смог сомкнуть глаз, обдумывая услышанное и увиденное. Под утро, когда стало ясно, что валяться дальше в кровати бессмысленно, стал перебирать вещи и укладывать их в рюкзак. Неизвестно, когда мы покинем стаб, может – уже сегодня, а у меня до сих пор ничего не готово.
Когда на улице окончательно рассвело, я снова заглянул в ванную комнату и привёл себя в относительный порядок. К счастью, глюков больше не наблюдалось, но облегчения это почему-то не принесло.
Стоянку автотранспорта нашёл без труда. Располагалась она буквально за рынком, и занимала внушительный пустырь, покрытый неровным, потрескавшимся от времени бетоном. Машин было как грязи – от экзотичных внедорожников под самодельными навесами, до старых советских броневиков, гордо стоявших под открытым небом. Имелась здесь и подобие администрации в отдельном домике, где нас всех дожидалась возбуждённая и слегка дёрганая Истерика в компании двух квазов.
Один практически ничем не отличался от обычного человека, кроме, разве что, мертвячего цвета безволосой кожи и мурлыкающего голоса, которому любой кот позавидовал бы. Отзывался он на прозвище Матрос – производное от Матроскина, как я понял.
Второй оказался выше собрата головы этак на полторы, а его кожа уже напоминала эластичный пластик, оплетающий стальные канаты мышц. Длинные пальцы были увенчаны внушительными когтями, которые он от нечего делать подтачивал слесарным напильником. Из-за массивности рослой фигуры, висевший на его бедре знаменитый «Дезерт Игл» смотрелся не больше обычного Макарова. Челюстной аппарат у кваза оказался изменён больше обычного, поэтому говорил он медленно, буквально прожёвывая каждое слово внушительными зубами.
– Аллигатор, – басовито пророкотал он, выставив мослатую ладонь, которой запросто можно было накрыть волейбольный мяч. – Для своих – Алик.
