Океан аргументов. Часть 2 полностью

Хотя это так, — вещи не существуют силою собственной сущности, — тем не менее ради того чтобы успокоить тех, кто, услышав это, испытывает страх, допустив преувеличение бытия270, говорится, что они существуют относительно. Здесь было бы нелогично утверждать, что, поскольку о существовании вещей говорится из-за этой необходимости, то абсолютная истина непознаваема. Чандракирти говорит:

Это потому, что в «Дхармасамгити-сутре»271 говорится:

Для того чтобы полностью успокоить пребывающих в страхе обычных существ, о вещах говорится, что они возникают и прекращаются посредством силы конвенции [mDo sde Sha 43a].

Тогда следовало бы, что возникновение и прекращение также непознаваемы. Когда говорится «преувеличив бытийный статус»272, то также нелогично говорить «абсолютная истина не является объектом познания». В целях понимания того, что [в нашей системе] говорится о существующих вещах посредством «преувеличения бытия», приводится цитата из «Самадхираджа-сутры»273:

Дхарму, не выраженную посредством слов,

Как можно услышать? От какого учителя?

То, что преувеличено, не имеет слов,

[Но] оно также может быть услышано и проповедано274.

{267}

Эта цитата означает, что о слушающем, проповедующем и проповедуемых учениях говорится также посредством преувеличения бытия, т. е. допущения их условного существования, потому что они тоже не являются познаваемыми [в абсолютном смысле]. Таких вещей, являющихся ментальными приписаниями [бытия], о которых Учитель говорил как о существующих «посредством преувеличения бытия», имеется множество, поэтому нет необходимости в том, чтобы обе «самости» (bdag-gnyis) были похожими в том, что касается «преувеличения бытия».

Предположим, кто-то спрашивает: «Как можно утверждать, что вещи возникают из преувеличивающего приписания [бытия]?». Ответ на второй275 вопрос звучит так: «Их собственной сущностью является то, что называется “дхармата феноменов” и т. д.» [Прасаннапада 89b]. Дхармата — это сущность всех феноменов276; сущность — это природа277; природа — это пустота278; пустота — это отсутствие самосущей природы279. А это суть таковость280 и, более того, это неизменность в качестве сущности таковости281 и постоянное пребывание 282. Если бы вещи существовали именно так, как они воспринимаются сквозь пелену неведения, то должны были бы восприниматься незагрязненной мудростью арьев, пребывающих в состоянии медитативного равновесия. Хотя их способ [медитативного погружения таков, что] они не воспринимают вообще ничего, абсолютный способ существования вещей283 является объектом этой мудрости. Это потому что та мудрость постигает конечный способ существования вещей284 и потому что именно то, что вещи не существуют в реальности285, и есть их таковость286; и потому также, что если бы объект отрицания существовал, он был бы воспринимаемым. Но он не воспринимается, и благодаря этому достигается опровержение объекта отрицания.

Смысл утверждения «не-видение есть чистое287 видение» не сводится к постулированию того, что ничего не видеть — это видение. Согласно ранее объясненному, не видеть ментальное измышление288 определяется как видение без концептуального конструирования. Поэтому видение и не-видение не могут функционировать на одном базисе. В «Санчаягатхе»289 говорится:

Нет видения материальных форм и также нет видения ощущений,

Нет видения восприятия290 и не видно мышления291.

Где не видно сознания, ума, интеллекта,

Там Дхарма видна, — учил Татхагата.

{268}

Живые существа произносят слова «небо видно».

Исследуй это критически — кàк небо видно!

Тем самым Татхагата также показал видение Дхармы.

Видение невозможно описать посредством других примеров [Sher phyin sna Tshogs ka 8b].

Сказано: «То, что не видно, — это пять скандх, а то, что видно, — это Дхарма». В этом состоит смысл таковости292: тот, кто видит зависимое возникновение, тот видит Дхарму. Кроме того, например, пространство — это просто отсутствие препятствий для контакта. Объект отрицания при видении или осознании [Дхармы] по функции похож на препятствия в примере с пространством. Препятствия, если бы существовали, то были бы воспринимаемыми, но их не видно. То, что видно, — это пространство, а то, что не видно, — это препятствия.

Последняя строка опровергает, что видение таковости [является] подобным видению голубизны, и утверждает, что вместо этого оно должно быть подобным тому видению [пространства], которое представлено в данном примере.