Океан аргументов полностью

{181} Как это происходит? Для того чтобы обозначить объект, например, конвенцию, которая называется «уничтожение», выполняется только простое наименование, а не проводится исследование, когда по размышлении о том, существует ли основа обозначения каким-нибудь образом и где-нибудь в прошлом, будущем и т. д., выполняется соответствующий поиск. Если бы объект был обнаружен, то был бы определен как «уничтожение». Но подобный анализ не предпринимается, и конвенция «уничтожение» создается в качестве объекта, установленного к бытию, без подобного поиска.

Более того, в отношении мирских вещей, подобных иллюзии и т. п., не принято предпринимать исследование — установлены или не установены они к бытию именно таким образом, [как проявляются], и они лишены логического обоснования. [Тем не менее], с точки зрения мирских людей, чье око мудрости загрязнено завесами неведения, они существуют, и незрелые существа считают их установленными к бытию просто в их взаимной зависимости. Следовательно, если объект порождения существует, то существуют и субъект порождения, и если субъект порождения существует, то и объект порождения существует. А если прекращение существует, то и объект прекращения, т. е., то, что подлежит прекращению, существует. А если объект прекращения, т. е. то, что подлежит прекращению, существует, то и прекращение является существующим. Мадхьямики тоже это признают. Но они не устанавливают такие вещи как уничтожение поотношению к объекту, обнаруживаемому в ходе исследования[495].

Если изложить это кратко, когда в отношении вещей выполняется анализ способом, ранее объясненным, то, хотя мы тоже не находим никакого возникновения, уничтожения и пребывания, тем не менее, это не опровергает возникновения, уничтожения и т. д., которые принимаются нами. Причина заключается в том, что мы не признаем также, что возникновение, уничтожение и т. д. способны выдержать такой анализ, который был объяснен выше. И мы также не признаем, что то, что в случае принятия должно было бы выдержать [абсолютный] анализ, является существуюшим самосущим способом.

Итак, для нас, кто не принимает ни того, что выдерживает абсолютный анализ, ни чего-либо в категории, которая выдерживает такой анализ, как могло бы необнаружение чего-то в ходе логического анализа подорвать его [конвенциональное] принятие?

Ведь для [установления] простого существования возникновения, уничтожения и пребывания нет необходимости в том, чтобы они были найдены посредством логического познания. Что касается вас, то вы признаете, что возникновение, уничтожение, пребывание и т. д. выдерживают [абсолютный] анализ, и принимаете также вещи этого вида. А когда во время такого исследования они не обнаруживаются, то подрывается их существование, потому что, если бы они существовали таким способом, каким [вы их] принимаете, они должны были бы быть найденными посредством этих аргументов, но их невозможно обнаружить.

{182} В «Прасаннападе» в качестве причины, по которой критика [Чандркирти], направленная против оппонентов, не применима в отношении нас самих, приводится следующее: мы не принимаем, что вещи выдерживают [абсолютный] анализ, но устанавливаем без исследования их принятие в соответствии с тем, как функционирует мирская конвенция [59a]. Следовательно, ответ должен быть следующим. Если бы логика, осуществляющая абсолютный анализ, посчитала опровергнутыми всякое возникновение, уничтожение и пребывание и затем было бы установлено [их] принятие, то не следует думать, что критика, адресованная другим, сходным образом применяется [к нам], и не следует говорить, что собственной системы не существует. Это следует понять в контексте всех глав, более того, это зависит от знания границы между тем, что опровергается, и тем, что не опровергается, от различения того, что выдерживает рациональный анализ, и того, что подрывается аргументами.

Здесь две части: 1) аргументы, представленные в «Прасаннападе»; 2) аргументы, представленные в «Комментарии к “Шестидесяти строфам обоснования”» (Юктишастикавритти; rigs-padrug-cu-pa’i-‘grel-ba).

Здесь, согласно «Комментарию», утверждение тех, кто, признав уничтожение беспричинным, говорит о моментарности производных феноменов, опровергается посредством следующего аргумента. Поскольку они беспричинны и, следовательно, неуничтожимы, то спрашивается: как могли бы быть установленными к бытию в качестве производных феноменов вещи, являющиеся моментарными и неуничтожимыми? Следовательно, со всем этим невозможно согласиться.