– Какую песню для тебя исполнить? – Сижун, похоже, не заметил перемен в Чаоси.
– Что?
– Я папе скажу, он для тебя споет любую песню, которая тебе нравится.
– А… – Она на секунду задумалась. – «Cowboy on the run».
– Знаешь, эта песня немного не из его репертуара. Папе же почти пятьдесят лет. Куда ему петь про Дикий Запад? Впрочем, попробуем что-то придумать.
– Я пошутила.
– Не-не-не, я сейчас все организую. – Сижун помчался к сцене.
Чаоси совсем не поспевала за ним.
Отец Сижуна как раз допел олдскульную песню на английском. Сижун ему что-то прошептал на ухо. Мужчина ответил кивком.
«Молодец, Чаоси!» У нее на лбу проступили капельки пота.
Отец Сижуна встал у сцены, а вот Сижун подошел к микрофону:
– Одна девушка заказала «Cowboy on the run» Jay Chou. Не уверен, леди и джентльмены, что песня всем знакома, но надеемся, что она придется вам по вкусу.
Музыканты явно горели желанием начать. Только трубач – дядя Сижуна – закатил глаза так, что, наверно, они уперлись ему в затылок. Это был тот самый мужлан, с которым у Чаоси случилась перебранка в аэропорту.
Отыграло вступление, и Сижун, покачиваясь в такт музыке, непринужденно запел:
Людей в зале захватила музыка. И тут Сижун добрался до припева:
Зрители захлопали в такт песне, затопали ногами. Стулья заскрипели, и на танцполе сразу возникло столпотворение. Танцевали все – от мала до велика. Песня идеально подходила для того, чтобы поднять всем настроение.
Допев, взмокший Сижун спрыгнул со сцены и подошел к Чаоси:
– Ну как тебе?
Чаоси от всего происходящего вокруг была несколько ошарашена и смущена. Отец Сижуна на волне успеха, объявил старый американский хит: «Can’t take my eyes off you»[1].
– Я эту песню обожаю! – выдохнула Чаоси.
– Пошли потанцуем!
– Я не умею!
– Я тебя научу. – Сижун взял Чаоси за руку, будто бы делал это всегда, и повел ее на танцпол.
Щеки Чаоси стали пунцовыми. Они в первый раз взялись за руки! Но для Сижуна, похоже, в этом не было ничего особого. Выйдя на танцпол, он отпустил ее руку и встал напротив.
– Просто повторяй за мной.
Полилась старомодная приятная музыка. Сижун поднимал и опускал руки, соблазнительно проводя ими по телу. Было в этом что-то от танцевальных шоу, которые устраивали артисты кордебалета не так уж давно.
Многие пассажиры вышли на танцпол вслед за ними, повторяя движения Сижуна. Он не растерялся и тут же взял на себя роль ведущего танцора. Выходило у него бесподобно. С чувством ритма у Сижуна было так себе, и он отставал на полтакта от музыки, однако двигался изящно и выразительно. Обычные парни так не танцуют!
Наступил знаменитый припев, и Сижун подхватил его, не сводя глаз с Чаоси и обращая все движения рук в направлении Чаоси:
Чаоси не знала, что и думать. Сижун на что-то намекает ей через песню? Признается в своих чувствах?
Допев до конца припев, Сижун взял ее руки в свои, и они закружились в вихре музыки. Чаоси показалось, будто они оказались в водовороте. Крепко держа Сижуна за руки, она запрокинула голову назад. Потолок над ними искрился, как полный звезд небосвод. Счастью Чаоси не было предела.
Но музыка вдруг оборвалась. Они слишком резко затормозили, и Чаоси, потеряв равновесие, рухнула в объятия Сижуна. Перепугавшись, что она упадет на пол, парень вовремя подхватил ее. Так они и остались стоять, прижимаясь друг к другу. Чаоси опустила подбородок на плечо Сижуну и вдохнула аромат, исходивший от его шеи. Мягко обняв партнершу, он своим подбородком прикоснулся к ее макушке. Они были так близки, что ощущали, как бешено колотятся их сердца.
Когда наконец Сижун и Чаоси отдалились друг от друга, оркестр вдруг сменил тему. Зазвучали первые ноты «Голубого Дуная» Штрауса. Казалось, музыканты нарочно выбрали для молодых более романтичный вальс.
Сижун придержал правую руку Чаоси. Ее левая рука так и осталась лежать у него на плече.
– Я правда не умею танцевать, – Чаоси немного сконфузилась.
– Я тебя научу. – Во взгляде Сижуна читалась нежность и уверенность.
Чаоси оставалось только послушаться.
– Правую ногу вперед… Да, вот так. – Она старалась следовать наставлениям Сижуна. – Вот-вот, а теперь шаг влево… Замечательно!
