– Сейчас все увидишь. Сам решишь, смешно это или нет. – Она потянула за молнию сумки и взяла в руки спрятанный в ней сосуд.
Пока Чаоси слой за слоем разматывала ткань, папа успел отступить к стене и вжался в нее. Он и так был бледным, но теперь на его лице не осталось ни кровинки, словно ожидал, что из-под ткани покажется какое-то чудовище. Наконец, распутывать осталось нечего. На столе одиноко возвышалась фарфоровая урна.
– А вот и она. Разговаривай, если хочешь! – Чаоси произнесла это с ужасающим спокойствием.
– Нет-нет, это невозможно! – Папа схватился за стену. – Это вы с мамой так решили меня проучить…
– Мне хотелось бы, чтобы это была шутка. – Чаоси погладила крышку урны. – Уже почти месяц, как ее нет. В последний путь мы провожали ее вместе с дядей…
– Нет! – простонал отец. – Почему никто мне не позвонил?
– Она попросила тебе ничего не говорить и не устраивать похороны.
– Почему? Почему?! – Отец осел на пол и обхватил голову руками. Он плакал. – За что ты так со мной? Это запредельная жестокость!
Сложно было сказать, кому эта фраза была адресована: дочери или жене.
– Так она хотела тебе отомстить за постоянное отсутствие.
Папа внезапно поднялся, подскочил к Чаоси и встряхнул ее за плечи:
– Я понял! Это так мама решила меня проверить на вшивость? Она все еще у дяди, сидит и ждет звонка от тебя? Отвечай!
Чаоси сорвалась на крик:
– Она прямо при мне умерла! Она прямо при мне сгорела! Я всюду таскаю ее прах за собой!
– Почему ты мне не сказала, что все так плохо? – Он резко оттолкнул ее от себя.
Чаоси отступила на несколько шагов.
– И что бы ты сделал? Сидел бы у ее кровати вместе со мной? Успел бы вернуться до того, как она бы сделала последний вздох?
– Я был бы с вами, помянул бы ее.
– К чему поминать человека, которого при жизни ни во что не ставил? Маме это все было уже ни к чему. – Чаоси холодно усмехнулась. – Если бы она для тебя хоть что-то значила, ты бы не заставил ее ждать тебя всю жизнь.
– Я думал, что отслужу, выйду на пенсию, и тогда уже не покину ее… Почему же она не дождалась меня?.. – Слезы градом текли из его глаз.
– Тебе всегда важнее было плавать по миру, а семью ты оставлял на потом. Вот и наступило это «потом». А ты нам уже и не нужен.
Отец захлебывался слезами. Язвительные слова дочери его уже не могли ранить.
– Удачно мама выбрала время, чтобы покинуть нас. Будешь теперь знать, что никто вечно ждать не может. Сам же видишь: в смерти она тебя решила не дожидаться!
Этой фразой Чаоси хотела ударить отца в самое больное место. Но горе от потери жены и запоздалые сожаления из-за того, что он не был с нею перед смертью, уже сокрушили его. Страдание достигло всех возможных пределов. Капитан обессиленно сидел на полу, роняя слезы на ковер. Казалось, он совершенно лишился дара речи.
Чаоси тоже плакала, глядя на урну:
– Этого ты хотела? Довольна теперь?
– Какая же ты гадина! – Отец обжег Чаоси полным злости взглядом. – Так долго удерживала от меня правду… Прошел месяц! А я ходил как дурак в абсолютном неведении! И еще все спрашивал тебя, что с мамой! А ты не отвечала! – Он поднялся. Руки его безудержно дрожали. – Дрянь! Видеть тебя не могу! Не так я тебя воспитывал…
– Тоже мне воспитатель! Один раз в год видишь дочь – вот и все воспитание? Я и без тебя выросла, или ты не заметил этого? Ты все упустил! Дочь повзрослела без тебя! Я не капитанская дочка, я мамина дочка! Только мама заботилась обо мне! Какой из тебя отец?! – Чаоси разом выплеснула все свое негодование на папу.
Капитан поднял руку, явно собираясь отвесить дочери пощечину, но сдержался.
– Давай ударь, не жалей! Все равно наша «семья» на этом и заканчивается!
– О чем ты?
– Ты теперь все знаешь, так что я здесь сойду с корабля! Пришло время окончательно расстаться. Ты плыви своей дорогой, я пойду своей!
– Хватит пороть чепуху! Тебе и восемнадцати нет. Как ты собираешься жить без родителей? – настал черед отца сбрасывать на нее накипевшие эмоции.
– А вот так, теперь я сама по себе. Все, что со мной будет дальше, тебя уже не касается! – сказав это, Чаоси кинулась собирать вещи.
Папа хотел остановить ее, но его прервала «ожившая» рация на поясе: из рубки сообщили, что им пора уже отчаливать.
– Даже не пытайся удрать! Жди меня здесь! Ты еще ребенок, я тебя никуда не отпущу! – пригрозил отец и выбежал из каюты.
Мама была права. Для папы плавать по морям было важнее всего остального. Даже сейчас, пережив шок от неожиданной новости о смерти жены и видя, что дочь собирается сбежать, он все равно взял себя в руки и вернулся в рубку.
Чем для него были Чаоси с мамой? Даже если сложить их жизни вместе, они все равно для папы менее важны, чем своевременное отплытие из порта.
Решимость Чаоси окончательно разорвать все, связывавшее ее с отцом, только укрепилась. Лайнер скоро отплывал. Времени собирать вещи не оставалось. Чаоси спешно побросала в рюкзак самое важное. Урну она оставила на столе – сувенир папе от мамы. Все, последняя воля матери исполнена. Теперь папа от мамы никуда не скроется.
На выходе Чаоси все-таки позвонила в каюту Сижуна. Трубку поднял младший Фу.
