Шестнадцатилетняя Кэтрин Лонг, всегда выделялась из толпы сверстников. Но постоянное внимание вскоре вымотало девушку. Кэтрин решает, что хочет быть «как все». Допуская самую большую ошибку своей жизни, Кэтрин ближе знакомится со своим одноклассником-тихоней, Люком, который помогает девушке принять себя такой, какая она есть. Парень показывает Кэтрин, что индивидуальность в современном мире – отличная черта, и девушка вновь начинает верить не только в себя, но и в настоящую любовь. Кэтрин всё лучше узнаёт Люка, и, как оказывается, в его планы входит совсем не то, ради чего они встречались…
Глава 1
Крик матери проникает внутрь даже сквозь закрытую деревянную дверь. Иногда мне кажется, что ни у какой комнаты не хватит качества звукоизоляции, чтобы задержать вопль этой женщины:
– И долго ты там будешь сидеть?
Буду находиться тут до тех пор, пока содержимое желудка не выйдет наружу. Иначе я знаю, что я получу, если не выполню это. Я судорожно постукиваю нёбо двумя пальцами, вызывая таким образом рвотный рефлекс. Солёный привкус пальцев так противен, я больше не могу это терпеть. Но проклятый завтрак никак не хочет выходить наружу. Чтоб тебя, мать, больше ни за что не съем эти вкуснейшие тосты!
– Я спрашиваю, ты долго ещё сидеть будешь там?
– Скоро выйду.
Ну и хрип. Меня вот-вот вывернет наизнанку, а силы для ответов на её вопросы всё ещё не покинули меня. Думаю, вы поняли, о чём я. Я о тех неприятных мурашках по всему телу, которые полностью отнимают энергию у тела, и как же не упомянуть о тяжёлых ощущениях в области пупка. После них чувствуешь себя, как выжатый лимон.
– Дрянь, ты опоздаешь на занятия!
Не опоздала бы, если бы ты не заставляла меня корчиться над унитазом! Но, разумеется, об этом я снова в очередной раз умалчиваю.
– Быстро выходи!
Мать с яростью ударяет кулаком по двери туалета, и глухой звон раздаётся в маленькой комнате громким раскатом. Я вздрагиваю под негромкие урчания живота.
Достаю пальцы изо рта и вытираю о туалетную бумагу. Так-то лучше, но руки всё равно нужно помыть.
Я тихо поднимаюсь с колен и осторожно берусь за дверную ручку. Смотрю на себя – руки и ноги трясутся. От страха, а может от рвотного рефлекса, который так и не последовал – не знаю.
Звонкий щелчок, скрип двери, и вот я покинула комнату.
– И как ты это объяснишь?
Не знаю.
– Я спрашиваю!
Заткните её кто-нибудь, пожалуйста!
Колкая пощёчина от матери заставляет меня прийти в себя. Моя голова по инерции её ладони поворачивается вбок, хрустя шейными позвонками.
– Чтоб до обеда всё съеденное вышло из тебя, поняла меня?
– Но за перемену я не…
– Мне всё равно! – мать перебивает меня ещё пущим криком прежде, чем я успеваю вдохнуть для окончания предложения, – Попроси у врача активированный уголь, не знаю. Выйди на уроке в туалет. Придумай что-нибудь в конце концов!
Её лоб от злости покрывается многочисленными морщинами, и теперь не кажется таким гладким, каким его делают сотни операций. Её добрые карие глаза теперь больше похожи на две бездонные чёрные ямы.
Живот недоверчиво забурлил. Мать продолжает размахивать руками:
– Ты же знаешь, что ни в какое модельное тебя не возьмут, будь в тебе один лишний килограмм!
«А сама растолстела после зимних праздников!» – замечаю я её мелкую складку под подбородком.
– Я понимаю.
– Заткнись лучше! – она замахивается на меня, и я снова прислоняюсь спиной к холодной двери туалета.
По спине пробегают мурашки.
Несколько секунд она что-то обдумывает. В таком виде я и не сказала бы, что эта женщина способна на такие зверские вещи. Но, к моему сожалению, я слишком хорошо знаю мать.
– Одевайся и беги на занятия. Ещё нам не хватало опозданий.
Она указала пальцем в сторону коридора.
– Хорошо. – я кивнула и уже собралась идти, как она положила руку на моё плечо.
– Ты меня поняла? Я про активированный уголь.
– Конечно, мам.
Засунь свой уголь куда поглубже, дорогая!
Через несколько шагов её трясущегося от гнева тела уже не видно за мраморными стойками кухни. А через секунду тарелки с грохотом падают на дно раковины.
Глава 2
С виноватым видом я удаляюсь в глубину нашего коридора, держась двумя руками за бурлящий живот. Дала бы мать мне чуть больше времени, то я бы давно смыла завтрак в водосток. А теперь буду ходить, как калека, наверное, ближайший час, пока желудок не успокоится.
Открываю дверь комнаты, и меня тут же ослепляют утренние лучи. Сколько я просидела над унитазом с момента окончания завтрака? Неужели больше часа? Солнце уже совсем высоко, и я правда могу опоздать на занятия. Этого мне ещё не хватало! Представляю, как мать будет кричать на меня, когда узнает хотя бы про один несчастный пропуск. А потом мне снова придётся объясняться перед соседями за крик этой женщины, мол, ей просто отказали в очередном модном показе, ничего более. Что за покраснение у меня на щеке? Обычная аллергия на новую мамину кошку, не беспокойтесь!
Какая же я противная.
Взяв со стула приготовленную юбку, я в ту же секунду бросаюсь за ширму. Тёмно-синяя юбка с хорошо проглаженными складками – моя любимая. Не слишком короткая, и не слишком длинная – всё, как надо! Да и смотрится на мне хорошо. Но, боюсь, это единственная вещь, которая мне нравится, из тех, какие подобрала мне мать. Бежевые махровые шорты я терпеть не могу: считаю их укороченными, хотя мать всегда заявляет об обратном. Я ношу их на физическую культуру. Как говорит мама, не нужно скрывать своё добро за длинными юбками, иначе вылетишь отсюда в монастырь.
