Все это время старался Кали, решивший отомстить Налу, выискать у него какой-нибудь промах, хотя и жил тот строго по шастрам. Но вот однажды вечером напился Нала хмельного и заснул, не омыв ног и не прочитав молитву. Воспользовался Кали этим — ведь ждал он такого и днем и ночью. Забрался Кали в тело Налы, а тот, не зная об этом, забыл и о праведной вере и о добром поведении и стал жить как заблагорассудится — в кости играть, с девицами развлекаться, врать, спать днем, а ночи проводить в разгуле, предаваться гневу без причины, не по закону добывать богатства, воздавать почести недостойным, а достойных унижать да поносить. Двапара тоже улучил момент — подкараулил, когда брат Налы, Пушкара, отступил от стези добродетели, — вселился в его тело. Увидел однажды Нала в доме своего младшего брата Пушкары красивого белого быка Данту и попросил у младшего брата отдать его ему, но, обуянный Двапарой и одолеваемый жадностью, не отдал Пушкара быка старшему брату и сказал ему так: «Коли хочешь ты его заполучить, не медли, бросай кости, и, коли выиграешь, будет он твой!» Завладел азарт Налой, и, ослепленный, сказал раджа: «Идет». И начали братья метать кости. Поставил Пушкара быка, а Нала слонов и коней. Младший выиграл, а старший проиграл! Вот уже два дня играют они, и третий день пошел, и Нала проиграл свое войско, сокровищницу, но ничто не могло удержать его, и он, обуянный Кали, все продолжал игру. Решила Дамайанти, что погибло царство, и двух детей своих, усадив на надежную колесницу, отправила в дом своего отца. Проиграл Нала царство свое и весь достаток. И молвил тогда ему Пушкара: «Все ты проиграл! Теперь ставлю я на кон своего быка белого, а ты ставь Дамайанти, супругу верную!» Словно пламенем вспыхнул Нала, заслыша такие слова, и ответил: «Нечего мне больше ставить на кон!»
Тогда насмешливо бросил Пушкара: «Коль не хочешь ты на кон ставить Дамайанти, то убирайся с нею вместе прочь из моей страны!» После таких слов Нала с Дамайанти пошел прочь из родной страны, а слуги царские проводили его до пределов царства.
Вот до чего Кали довел самого раджу Налу! Уж что говорить о других смертных, подобных червям. Тьфу! Тьфу на тех, кто без любви, без веры обрекает на беды и страдания подобных Нале царственных мудрецов! Тьфу на игру в кости, прибежище злосчастья, забаву Кали и Двапары!
Вот Нала, лишенный братом царства, скитается вместе с Дамайанти на чужбине, и дошли они, голодные и измученные, до леса. Царь с супругой, нежные ноги которой были изрезаны острыми стеблями дарбхи, сел на берегу озера и увидел, как прилетели туда два гуся.
Пропитания ради решил поймать их Нала и накинул на них свою верхнюю одежду, но они схватили ее и исчезли. Услыхал Нала голос с небес: «В образе гусей-то две стороны костей: Кали — одно очко; Двапара — два очка. Как кости похитили твое счастье, так эти гуси лишили тебя одежды». Остался Нала в одной набедренной повязке и был удручен, и показал он Дамайанти дорогу, ведущую в дом ее отца: «Вот эта дорога приведет тебя, милая, в дом твоего батюшки. А эта дорога ведет в страну ангов, а эта — к кошалам». Испугалась таких слов Дамайанти и подумала: «Ты, благородный, дорогу показываешь мне, словно избавиться хочешь от меня!»
Тем временем опустились сумерки, и муж с женой, поев плодов и кореньев и испив воды, устроили себе ложе из травы куши и, усталые, заснули. Глубокий сон одолел Дамайанти, но никак не шел сон к хотевшему уйти Налу, которого обуял Кали. Поднялся раджа, забрал ее платье, оставив ей лишь половину, и ушел оттуда. На исходе ночи проснулась Дамайанти и, нигде не видя мужа, решила, что он ее бросил, и стала рыдать: «О благородный! О добродетельный! О милостивый даже к врагам! О любимый мой! Зачем ты меня безжалостно покинул? И как это ты в одиночестве скитаешься в лесу? И кто тебя, усталого, приласкает? Прежде цветы из венцов царей пыльцу свою роняли на твои ноги, а теперь как ты перенесешь пыль дорожную, что садится на них? Не мог ты прежде снести прохладных сандаловых притираний, а нынче как твое тело снесет нестерпимый полуденный жар? Что мне сын? Что мне дочь? Что мне судьба моя? Коли чиста я, то пусть Боги будут к тебе благосклонны!»
И так, вспоминая каждую мелкую подробность и горюя о Нале, пошла Дамайанти по той дороге, которую муж ей накануне показал. Шла она и одолевала реки и холмы, леса и горы, но никак не могла она преодолеть любви к супругу. Верность мужу хранила ее в дороге, и сияние верности спасало ее от змей и обращало в пепел ее отчаяние. Повстречался ей по воле судьбы караван купцов, и, пристав к нему, дошла она до столицы царя Субаху. Дочь царя, сидя на крыше дворца, издалека приметила красоту Дамайанти, велела привести ее к себе и подарила своей матери в услужение. Стала Дамайанти прислуживать царице и, когда та спросила ее, кто она, ответила: «Покинул меня муж, а сам куда-то ушел».