Утром лениво ругал денщика за скверный завтрак, жевал и пытался вспомнить, какая дрянь снилась этой ночью. Потом заметил на столе корявые царапины, вроде как буквы; видно, вчера кто-то, мичман или ротмистр, развлекались. Велел денщику выскоблить стол, а то от него кислятиной несет. И, уже одевшись, от порога снова вернулся к столу, сел и, не снимая фуражки, долго разглядывал царапины и наконец прочел: винт… веревка… мина.
Несколько дней и ночей провел Алексей за столом, рисовал, чертил, писал, рассчитывал. Прохор, денщик его, рассказывал своим дружкам, что у его подпоручика белая горячка, но у господ она проходит не по-людски. Люди обычно чертиков видят, а подпоручик на бумаге волосатых чертиков рисует. Потом полдня ходит по избе, ничего не видит и на стены натыкается.
Узнав, что прибыл с обозом из Петербурга штабс-капитан Сергеев, Алексей направился к нему. Нашел его в гальванической мастерской. В большом деревянном сарае стоял собачий холод и сильный туман. Он образовывался от дыхания людей и ведер с горячей водой, которые приносили в сарай для отопления. Разводить огонь в сарае было строжайше запрещено: в мастерской заряжали мины.
Лицо Сергеева задубело от мороза, веки были такими тяжелыми, что, казалось, закрой он глаза — и тотчас заснет на ходу.
Алексей разложил перед ним свои чертежи и рисунки, долго объяснял. Тот равнодушно выслушал и ответил:
— Возражать тут нечему. Надо проверить. Но когда? Мы сделанные мины снаряжать не успеваем, еще людей надо обучать, как с ними обращаться. Кроме этого, у нас и так уже несколько типов мин. Две мины профессора Якоби, поручика Борескова, несколько типов Нобеля, и все разные: гальванические, пиротехнические, ударные, гальвано-ударные. И с каждой нужно свое деликатное обращение, иначе взорвется в руках. Недавно один купчик, пользуясь высокими протекциями, навязывал еще новую мину — летучую. Она-де будет лететь по поверхности воды, при ударе о борт корабля погружаться ему под киль и там взрываться. За это купец требует кучу денег, после чего обещает приступить к опытам. Для употребления этих мин он предлагает построить пароход, железный внизу и деревянный наверху. Пароход будет погружаться до уровня воды и после по воле капитана всплывать. А как это осуществить на самом деле, купец не объясняет. Деньги требует… за кота в мешке.
— Я же не требую денег, — перебил Давыдов. — Уж если на то пошло, я могу изготовить партию мин за свой счет.
Сергеев закрыл тяжелые веки — показалось, вот-вот заснет, — потом покачал головой:
— Когда ты был в Або, приехал камергер двора статский советник Вонляровский с минами собственного изготовления. Одни надо было сначала прикреплять к корпусу вражеского корабля, вторые — похожи на твою. Мы рассмотрели эти мины, от первых отказались, вторые признали опасными в употреблении, но поскольку они уже были изготовлены, то решили выставить их у Поркалаудда.
— Дай мне людей, я сам изготовлю свои мины.
— Видишь, вон они, люди, в мастерской. С ног валятся. Сейчас один напутает что-либо — и все взлетит на воздух. Надо за их работой следить и следить. Многие еще не понимают, что делают. Темнота. Мы по петербургским и гельсингфорсским аптекам и частным домам пробирки, стеклянные трубки и даже градусники собирали, чтобы запалы делать.
Сергеев встал и, возвращая бумаги Давыдову, сказал:
— Сейчас, пользуясь нашей нуждой, из-за границы проектами засыпают. Недавно моряки еле отговорили великого князя Константина покупать у американца Паско проект плавучих батарей, потому что у нас свои проекты есть не хуже, только бы строить. Француз, понимаешь, француз Трамблан предложил проект какого-то фантастического судна. Свои засыпают проектами. Тоже их понимать надо: хотят помочь родине как могут. Одни в ополчение идут, другие, как граф Алексей Толстой, собирают пожертвования, третьи предлагают свои идеи. А нам сейчас буквально из соплей нужно делать оружие. Ты, Алексей Павлович, в минном деле разбираешься. Помогай, ибо все равно заставлю через адмирала.
Сергеев и Давыдов пошли вдоль столов и верстаков. Возле них, грея дыханием голые руки и танцуя на месте, работали солдаты и мастеровые гальванической роты.
На ходу Сергеев объяснил, что корпуса мин делать толстыми, как пушечные стволы, нельзя, они тонут, а в минах с тонкими корпусами порох не успевает сгореть, как мина лопается, и взрыв получается слабым. Затем штабс-капитан рассказал, что часть мин, устанавливаемых на судоходных фарватерах, делают гальваническими. Они будут взрываться включением тока с береговой минной станции. Расходуется очень много проводов, и нельзя ли один провод заменить морской водой — она ведь проводит электричество?
