Длинь-длинь-длинь, длинь-длинь! — доносился из мрака тонкий голос судовой рынды.
Дон-дон! Дон-дон! — бухал колокол на углу причала.
Туманные голоса залива. Колокола и рынды… Тоскливый плач туманной сирены чуть слышался с противоположного берега…
И ни одного человека не видно вокруг.
Тимофей медленно брел по причалу, пока не наткнулся на маленький деревянный домик с ярко освещенными окнами. Он открыл дверь и вошел внутрь. Длинный коридор. Он толкнул дверь с табличкой «Диспетчер». В маленьком комнатке за барьером сидела девушка в кителе с двумя нашивками на рукавах. Она подняла голову и спокойно посмотрела на Тимофея.
— Здравствуйте, — неловко поклонился он.
— Здравствуйте. Я вас слушаю. Вы с какого парохода?
— С «Тавриды».
Девушка поспешно бросилась к окну.
— Как! Пришла? Я и гудков не слышала…
— Да нет, не пришла. Я жду ее. Только назначение получил вчера.
Девушка засмеялась:
— Ух, гора с плеч! Вы меня перепугали. Это ж надо: на дежурстве прозевать возвращение парохода! Да мне знаете как бы влетело?
— А вы думаете, что в такой туман «Таврида» к причалу подойдет?
Девушка усмехнулась:
— Вот телеграмма с «Тавриды»: «Полагаю прибыть к шестнадцати часам».
Тимофей взглянул на часы:
— Думаете, придет?
Девушка пожала плечами.
— Других сообщений не было, значит, собираются прийти. Как они идут в кромешном тумане, я не знаю, но капитан там слов на ветер не бросает. Все стоят, а он идет. И локатора нет. И приходит Крокодил Семенович, — девушка рассмеялась.
— Как его зовут — Крокодил? — переспросил Тимофей.
— Нет, по-настоящему он Ардальон Семенович Шулепов. А за глаза его Крокодилом Семеновичем зовут. Он знает об этом, между прочим, и сам под хорошее настроение любит себя так называть.
Визгливый гудок донесся с залива. Диспетчер встрепенулась, открыла форточку и прислушалась. Гудок повторился.
— Она! Это ее гудок. Идет ваша «Таврида».
«Ну и гудок! Как у паровоза», — подумал Тимофей. Он неловко поблагодарил девушку и вышел из диспетчерской.
На причале зажглись прожекторы, забегали люди, заурчал мотор подъемного крана.
Визгливый гудок раздавался все ближе, потом из тумана показались огни, потом стала видна темная масса судна, и «Таврида» медленно, словно ощупью, подкралась к причалу и ошвартовалась.
Обледенелая от верхушек мачт до ватерлинии, с кучами руды на палубе, с побитыми и погнутыми релингами и трапами, грязная, с ободранными бортами, «Таврида» не обрадовала Тимофея.
«Видно, доживает последние годы», — подумал он.
На борту «Тавриды» бесшумно суетились люди. Швартовка не заняла у них и пяти минут; тут же был спущен с борта новенький трап, и около него появился вахтенный с повязкой на рукаве. Однако на берег никто не сходил. Тимофей подождал немного и поднялся на борт.
