«Мы никогда не станем рабами! Не отдадим немцам столицы нашей Родины — Москвы. Изгоним проклятого врага с нашей земли и освободим народы Европы от немецкого рабства!»
На митинге были представители «Красногвардейца».
Письмо москвичам обязывало усилить свои удары по врагу, поэтому «старушку» тщательно готовили. Материальная часть была сильно изношенной и требовала большого внимания.
22 ноября капитан-лейтенанту Бибееву в штабе вручили боевой приказ, и «Красногвардеец» в тот же день вышел в море. Снова на лодке шел капитан 2-го ранга Колышкин. Это радовало команду, Ивана Александровича любили.
Настроение было боевым, желание найти и уничтожить врага — огромное. И вдруг поход, еще, по существу, не начавшись, едва не прервался. С центрального поста пришла тревожная весть: вышел из строя гирокомпас — оборвался проволочный подвес гироскопа. Вещь эта тонкая, и своими силами его не исправишь.
А тут, как назло, заштормило, похолодало, снежные заряды сменяются туманами, а туманы — зарядами. Неужели повернем в базу?
Обстановка трудная. Без гироскопического компаса много не наплаваешь. Правда, на лодке есть еще магнитный. Но прибор этот ненадежный, и служит он лишь аварийным средством судовождения, например для возвращения в базу в такой ситуации, как сейчас. Большой диапазон разрядных токов при маневрировании под водой, зарядка аккумуляторов, бомбежка, выпуск торпед — все это постоянно меняет электромагнитное поле вокруг корабля и сильно влияет на магнитную стрелку, вызывая большую погрешность в показаниях компаса. Нужной точности плавания не обеспечить. Как будто все ясно — нужно возвращаться и несколько суток ремонтироваться.
Но есть и другая сторона вопроса — настроение личного состава. Возвратиться — значит снизить его. Этого тоже командир не может не учитывать.
— Штурман, хорошо ли уничтожена девиация? Сможем плавать по магнитному компасу весь поход? — спросил Бибеев.
Старший лейтенант Березин на минуту задумался, понимая, какую ответственность он принимает на себя.
— Надежно уничтожена, товарищ капитан-лейтенант. Плавание обеспечу.
— Я тоже думаю, что сумеем. Во всяком случае, попробуем.
С разрешения командира дивизиона, комфлота и комбрига была отправлена шифрограмма о выходе из строя гирокомпаса и решении продолжать поход.
Вскоре пришел ответ командующего. Он требовал соблюдения осторожности, запретил заходить в узкие фьорды и бухты, а если будет сомнение в работе магнитного компаса, немедленно возвратиться в базу.
Личный состав был доволен. Матросы перешептывались:
— А наш новый командир силен мужик, не из робкого десятка. По магнитному пошел…
Но неприятности не кончились. Утром выяснилось, что сломался валик, соединяющий носовые горизонтальные рули со шпилем, и они вышли из строя. Бушевал шторм, и состарившаяся материальная часть на «старушке» не выдерживала.
— Мы отремонтируем, товарищ командир, — заверил инженер-механик Бибеева.
Немедленно была создана ремонтная бригада, возглавляемая Челюбеевым. В нее вошли старшина 1-й статьи Проничев, старшины 2-й статьи Морозов, Оболенцев, краснофлотцы Москвин, Терехов, Чернышев. Работа закипела. Пришлось снимать старые, вытачивать новые валики, ставить их на место. Дела хватало. В мирное время в мастерских потребовалось бы трое суток. А вот как записано об этом в дневнике командира электромеханической боевой части:
«Шторм. Я восхищен мужеством и бесстрашием наших ребят — Проничева, Чернышева, Морозова… Восстанавливаем носовые горизонтальные рули. Работать им пришлось частично в надстройке. Ледяная вода то и дело обливала их с ног до головы. Все посинели от холода, но дела не бросили. Двое суток без сна, мокрые, полуживые, буквально засыпают на ходу. Но все же работу успешно закончили. Как много у человека мужества, если он знает, за что борется!»
Подводники очень устали, но были довольны. Носовые рули действовали нормально.
