Вечером полковой комиссар Байков обошел отсеки. Он поздравил подводников с очередной победой. А потом рассказал о недавно принятой по радио новости: четыре стрелковые дивизии — 100, 127, 153 и 161-я, — наиболее отличившиеся в битве под Москвой, приказом народного комиссара обороны СССР преобразованы в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские дивизии, им вручаются особые гвардейские красные знамена. В сражении за столицу родилась советская гвардия.
— Мы тоже за Москву деремся, товарищ начальник политотдела. Может, и нас гвардейцами сделают, — полушутя-полусерьезно сказал старший лейтенант Соколов.
— Этого, старпом, я не знаю. Гвардейских кораблей пока нет. Но только никто гвардейцами вас не сделает, кроме вас же самих. Вот это говорю вам совершенно точно…
Кончилась третья неделя пребывания лодки в море. Подводники устали, но никто не жаловался, все были готовы оставаться в море столько, сколько потребуется.
Спустя двое суток после последней атаки лодка прошла теми же районами побережья и вошла в Тана-фьорд. Углубившись на несколько миль внутрь него и ничего там не увидев, повернули обратно. Заглянули в бухточку Квитнес, но и в ней кораблей не оказалось. Тогда решили выходить в море, тем более что плотность электролита подходила к критической и нужно было подумать о зарядке аккумуляторов.
«Д-3» была уже на выходе из фьорда, когда она вдруг без всякой видимой причины стала замедлять ход и почти совсем остановилась. Электромоторы держали заданное число оборотов, а лодка прекратила движение. Внимательно всмотревшись в перископ за кормой, увидели высокую вешку с желтым флагом, а около нее поплавки и стеклянные шары, тянущиеся на многие сотни метров. Сомнений не было — за лодкой буксировалась огромная сеть, которая и уменьшила ее скорость почти до нуля. Какая это сеть — рыбачья или противолодочная? По всей вероятности, рыбачья, но подводникам от этого было не легче: сеть вполне могла играть роль сигнальной, особенно если она находится под наблюдением сигнальных постов или патрульных катеров. А кроме того, сеть могла намотаться на винты и окончательно лишить лодку хода.
В первую мировую войну обе воюющие стороны довольно широко применяли крепкие стальные противолодочные и легкие сигнальные сети. Причем и те и другие минировались. Так было на Дуврском и Отранском противолодочном барражах союзников, то же самое устраивали турки в Дарданеллах.
С такой прелестью, как позиционная и противолодочная сигнальная сеть, можно встретиться и теперь в узкостях, фьордах, на подходах к портам и базам противника. Нужно, не теряя времени, вырываться из западни. Но как? Попробовали увеличить скорость, сделали несколько поворотов. Ничего не вышло. Не всплывать же средь бела дня в фьорде на глазах противника!..
— Всплывать нельзя, зато погружаться нам никто не запрещает, командир, — посоветовал Иван Александрович.
Но и на большой глубине пришлось провозиться битый час и почти до предела разрядить батареи, прежде чем удалось оборвать сеть и вырваться из ее плена.
К вечеру вышли в открытое море и с наступлением темноты всплыли в надводное положение. При осмотре надстройки обнаружили зацепившийся за ограждение рубки трос от сети. Его обрубили и сбросили за борт, а небольшой кусок взяли в качестве сувенира на память о том, как изображали треску или селедку в рыбачьем неводе.
Штормы и приключения с сетями не прошли для лодки безнаказанно. Вскоре выяснилось, что из строя вышла гидроакустика. Нарушилась герметичность вибраторов, и туда попала вода. Эту неисправность без докового ремонта не устранишь, тут никакое мастерство экипажа выручить не могло.
Если без перископа лодка едва не «ослепла», то теперь, без акустической аппаратуры, она «оглохла». В таком положении обнаружить противника, а при нужде и уклониться от его преследования гораздо труднее, чем с исправными приборами. Но, несмотря на сложную обстановку, в которой оказалась лодка, ее экипаж продолжал выполнять боевую задачу и только 13 октября получил приказание и покинул район.
Старший лейтенант Березин проложил курс в Полярное. Экономя время, шли в надводном положении, а чтобы не оказаться жертвами чужих торпед, в светлое время суток выписывали противолодочный зигзаг. Настроение у экипажа было праздничным. Таких крупных побед за один поход, каких добилась «старушка», подводные лодки на Севере еще не одерживали.
17 октября при входе в Екатерининскую гавань наша подлодка дала салют четырьмя артиллерийскими залпами — по числу потопленных кораблей противника. На пирсе подводников ждала теплая встреча друзей, а в столовой — торжественный товарищеский ужин. Ивана Александровича Колышкина поздравили не только с успехом и благополучным возвращением, но и с присвоением ему очередного воинского звания — капитана 2-го ранга.
Командующий флотом, ознакомившись с материалами похода, дал ему высокую оценку и рекомендовал подробно разобрать на совещании командиров и комиссаров.
