Но его не оставляла мысль об охоте за китами в Японском море, и, получив заем у Линдгольма, Гек купил во Владивостоке старенькое рыбацкое судно. Он отремонтировал его, назвал «Аннушкой» и, вооружив ее подобием гарпунной пушки, вел свой промысел сперва в заливе Петра Великого, построив слип для разделки туш в бухте Гайдамак, потом перебрался на остров Аскольд, в бухту Наездник, затем два года спустя вместе с промышленником Янковским переехал в бухту Сидими и там основал свое хозяйство.
Гек вторично женился на доброй и заботливой молодой казачке Пелагее Семеновне, из семьи забайкальских казаков-переселенцев. Она заменила мать двум дочерям Гека; третья его дочь, Елена, впоследствии стала настоящим другом отца и сохранила в своей памяти те подробности, которыми мы теперь особенно дорожим как прямым свидетельством о жизни этого примечательного морехода.
Перед своим домом шкипер Гек поставил ворота из двух огромных китовых ребер. Дом этот стоял на берегу в бухте Амурского залива, в тридцати километрах от Владивостока, в живописной бухте. Впоследствии именно эта бухта была названа именем Гека — в благодарность за его труды по картографированию берегов Дальнего Востока. По-прежнему в те годы Гек бороздил воды Японского моря на своей шхуне, охотился на китов и тем добывал средства к жизни. И, как было ему свойственно, при всех обстоятельствах проявлял огромное внимание к людям, будь то его товарищи по трудному промыслу — рыбаки или охотники, русские или нивхи.
Однажды, ранней весной, от берегового припая у бухты Сидими оторвалась льдина, на которой двое мужчин, соседи Гека, ловили рыбу. Льдину ветром понесло в море. Гек бросился к шлюпке. Он быстро греб, стремясь догнать льдину. Только поздно вечером все трое вернулись домой, мокрые и продрогшие.
Растирая спиртом закоченевшие ноги, Гек тихо возразил жене, выслушав ее опасения, что он мог погибнуть:
— Иначе я поступить не мог. Живы все, и слава богу.
Сам он упорно воспитывал такое же мужество и у своих близких; для своей младшей дочери, Елены, он построил лодку «Нырок», Елена сама должна была сшить парус для «Нырка» и научиться в любую погоду управлять своим нехитрым суденышком. И эта выучка сослужила службу погибавшим на море людям.
Сама Елена Фридольфовна впоследствии рассказывала автору этих строк: как-то, когда отца не было дома, у берега Сидими показался пароход «Эльдорадо» с переселенцами. Штормило, и судно не могло ошвартоваться. Выбиваясь из сил, дочь Гека все же добралась до парохода, несмотря на то что волны швыряли лодчонку. С парохода выкинули штормтрап, и по нему спустились в лодку женщины с детьми.
До наступления ночи Елене удалось перевезти на берег всех пассажиров, которые должны были поселиться в этих местах.
В честь одной из своих дочерей шкипер Гек окрестил вновь открытую им бухту: на побережье Берингова моря, на так называемой Корякской земле, севернее бухты Глубокой, он назвал вдающееся в сушу водное пространство бухтой Наталии.
Неугомонный и разносторонний в своих интересах, Фридольф Гек сослужил своему отечеству еще одну добровольно принятую на себя службу. Он не только подробно обследовал северо-восточные берега Дальнего Востока, но и занимался розысками месторождений полезных ископаемых. В заливе Корфа, где Фридольф Гек обнаружил несколько удобных стоянок и окрестил три бухты, назвав их «Сибирь», «Скобелев», «Скрытая», он нашел выход пластов каменного угля и не раз там запасался топливом и когда плавал на судне «Сибирь», и позднее, когда командовал судном охраны «Сторож».
Когда же Гек промышлял у Караганского острова, на северной оконечности Камчатки, он открыл неизвестный ранее залив и назвал его в честь приамурского генерал-губернатора заливом Корфа, так как Корф немало способствовал освоению этого края.
Неожиданно для Гека у него появился единомышленник, с которым он вскоре не только повстречался, но и вместе участвовал в промысле, получив из его рук хорошо оснащенное и большое по тем временам промысловое судно.
Об этом человеке, весьма по-своему примечательном, Акиме Григорьевиче Дыдымове, необходимо рассказать, ибо в жизни Гека и в развитии китобойного промысла на Дальнем Востоке Дыдымов сыграл заметную роль. Опытный моряк, он много лет плавал в дальневосточных морях на клипере «Джигит», и теперь, выйдя в отставку в чине капитана 2-го ранга, он решил на свои средства приобрести в Норвегии паровое китобойное судно с гарпунной пушкой и активизировать русское китобойное дело, так как не мог смириться с тем, что в прибрежных водах по-прежнему продолжали хищнический промысел иностранные промышленники.
Потомственный моряк, Дыдымов продал свое родовое имение; правительство выдало ему ссуду в пятьдесят тысяч рублей, а недостающую для покупки парохода сумму собрали те, кто сочувствовал новому начинанию смелого моряка. Среди них был, в частности, известный русский ученый-зоолог О. Гримм. В ту пору в газете «Русское судоходство» появилось письмо Дыдымова, которое перепечатали многие другие газеты:
