На последнем промысловом судне Российско-Финской компании, маленьком китобойце «Амур», Гек плавал уже младшим штурманом. Потом была почти кругосветка на паровой шхуне.
Одноэтажные домики живших на Дальнем Востоке финских переселенцев, деревянные или каменные, с остроконечными черепичными крышами, были обсажены фруктовыми деревьями. Гек мог только радоваться тому, что все мытарства и риск оказались оправданными. Но тут случилась беда. Летом, когда мужчины-колонисты рыбачили в море, на хутора финнов напали хунхузы. Они угнали почти весь скот, ограбили все дома… Несчастие следовало за несчастием. Алчные и жестокие хунхузы вновь напали на колонистов осенью; они уже не ограничились грабежом — были человеческие жертвы. Огромное горе постигло Фридольфа Гека: хунхузы убили его жену, он и двое его дочерей осиротели.
После всего пережитого часть колонистов переселилась во Владивосток. Позже они построили поселок на западном берегу Амурского залива, в сорока километрах от Владивостока, и назвали его Або, в честь своего далекого родного города-порта. Поселок они разбили не случайно на землях Подгородненских угольных копей, принадлежавших их удачливому соотечественнику Отто Линдгольму.
На шхуне «Александр II» Гек продолжал свою службу у Линдгольма, но у него возникли, кроме китобойного промысла, интересы, имевшие более, обширное и вместе с тем специфически мореходное значение. Он пристрастился к описанию берегов и бухт Дальнего Востока, чтобы облегчить плавание в прибрежных водах российским судам и вызвать более пристальный интерес к берегам, омываемым дальневосточными морями.
Гек хорошо говорил по-русски, хотя и с небольшим акцентом, чуть медлительно, что придавало особую прелесть его языку. Он внимательно присматривался к жизни самых разных народов, населяющих берега дальневосточных морей, и водил дружбу не только с русскими поселенцами, но и с гиляками.
Еще в первое свое плавание, когда Гек и его товарищи ходили на вельботах за китами к Шантарским островам через Татарский пролив, он свел знакомство с гиляками Северного Сахалина.
Второй раз он попал в эти места на шхуне «Александр II» — судно село на мель, и в трюм стала проникать вода. Тут Гек решил спуститься из Удской губы к Сахалину, к устью реки Лангры, у которой и расположилось стойбище знакомых гиляков, чтобы с их помощью исправить повреждение.
В пору освоения низовьев Амура появление у пустынных берегов Татарского пролива русского судна было большим событием для гиляцкого племени нивхов. Едва шхуна Гека появилась у устья Лангры, гиляки на своих долбленых лодках поспешили ему навстречу. На борт шхуны первым поднялся старшина рода — хальгеймар — и, по местным правилам хорошего тона, потерся щекой о шею Фридольфа. Среди его сородичей нашелся переводчик. Спустили гиляки на воду еще две большие лодки и вместе с вельботом, спущенным со шхуны, отбуксировали судно в устье Лангры. Гиляки помогли Геку отремонтировать шхуну, и, в благодарность за их помощь, вместе с ними Гек отправился на охоту, а потом участвовал в празднике нивхов — чхыф-лехернд (медвежьей игре), который они устроили по случаю удачной охоты.
Шкипер Гек метким выстрелом из ружья уложил большого и сильного сахалинского медведя, который неожиданно, из-за прерванной спячки, напал на людей.
Гек не только сам интересовался обычаями и легендами нивхов, — он по возвращении из плавания рассказывал своим близким о наивных и полных высокой поэзии мифах этого маленького и мужественного народа.
Тут надо сказать о том, что Фридольф Гек обладал необыкновенной памятью и наблюдательностью. И если это подтверждают его работы навигационного характера, то косвенное свидетельство мы неоднократно находили, слушая рассказы его дочери и младшего его друга — Елены Фридольфовны. Она живо помнила многое из рассказов отца.
Гиляки объясняли Геку, что их земля — это тоже человек, голова которого упирается в Охотское море, а шея их острова — Охинский перешеек, ноги — два полуострова на юге. Когда гиляки доставили к шхуне нужные для ее починки деревья, старейшина рода уверял Гека, что и деревья живые и у них есть своя душа. Чтобы ее не убить и не навлечь на корабль беды, нужно, поучал старейшина, в пень срубленного дерева воткнуть заостренную палочку, выструганную из ветвей того же самого дерева «чен-кун-инаку» — душетворящее инаку, — которое возвращает в срубленный пень душу и жизнь. «Ты не беспокойся, — уверяли они Гека, — мы так и сделали, и ты можешь спокойно продолжать свое плавание».
Несколько лет еще плавал Гек на шхуне Линдгольма «Сибирь», добывая китов и продолжая описывать берега и бухты Дальнего Востока, где ему доводилось жить.
