Облегченно заплакала молодая женщина в углу приемной, мужчины закашляли и заговорили, перебивая друг друга, кто-то закурил…
Бурмистров вернулся в кабинет и устало привалился к столу. Нечего сказать, веселые выдались сутки. Молодец старик, не паниковал, держался достойно. Даже помощи не просил. Гордец. А может, гордость здесь и ни при чем, а просто опыт подсказал ему, что все обойдется, да и знал, что поймем мы здесь его положение, примем Меры.
— Еще радиограмма, — Радист положил перед Бурмистровым синий листок.
«Установили связь спасателем. Идет по пеленгу. Полагаю, успеет. Готовим буксир кормы, широта… долгота… Ветер море по-прежнему тчк. Сильная килевая качка. Шулепов».
«Полагаю, успеет». Бурмистров усмехнулся. Осторожен старик.
Бурмистров прикинул циркулем расстояние от «Тавриды» до спасателя. Так, ясно. Теперь от «Тавриды» — до берега Новой Земли. Да… Спасатель успевает.
Бурмистров откинулся в кресле, закрыл глаза и задремал.
— Николай Иванович, — осторожно толкнул его кто-то в плечо.
Бурмистров открыл глаза. Главный диспетчер пароходства протянул ему бумагу.
— Дислокация наших судов на восемь ноль-ноль.
— Утро уже?
— Так точно.
— Где «Таврида»?
— Неподалеку от западного побережья Новой Земли, между Русской гаванью и Губой Крестовой.
— А точнее?
— А точнее — в пятнадцати милях от берега.
— Спасатели?
— Спасатель подошел. Вот радиограмма о благополучной заводке буксира.
— Что ж, теперь остается ждать. Давайте позиции других судов.
Когда окончился этот бесконечно длинный, мокрый и холодный день и в сумерках растворилась граница между морем и небом, с «Тавриды» заметили возникший далеко на горизонте по правому борту белый столб.
— Спасатель идет. — Шулепов оторвался от бинокля и приказал старпому перебраться с матросами на корму, готовиться принять буксир.
На мостике «Тавриды» включили прожектор и установили луч в небо — чтобы спасатель точнее вышел к цели.
Спасатель шел поперек хода волны, и потому ходовые огни его на мачте кланялись поочередно на каждый борт, описывая быстрые полукружья. Пузатый и широкий буксир зашел «Тавриде» с носа и пошел навстречу по правому борту малым ходом. И когда корабли поравнялись, с буксира выстрелила пушка, и на палубу «Тавриды» лег прочный тоненький тросик. Его быстро обнесли по борту на корму, провели в клюз и намертво соединили с буксирным тросом.
Шулепов застопорил машину. Потом все ощутили, как дрогнула «Таврида», как оглушительно и часто застучали по корме волны и пронзительно завыл ветер.
Спасатель натянул буксир и потащил «Тавриду» за собой кормой вперед, навстречу ветру и волнам.
«Ну, теперь только бы выдержал буксир, только бы не лопнул», — вздохнул на мостике Шулепов. Еще бы пару часов, и «Тавриду» могло выбросить на берег.
— Тимофей Андреевич! — позвал капитан. — Вам придется нести вахту на мостике. Старпом и третий будут на палубе следить за буксиром. Берите радиопеленги и почаще наше место определяйте.
…Шлеп-шлеп, шлеп-шлеп… — мерно шлепали по корме волны, и вдруг: бух-х! — «Таврида», судорожно вздрогнув, опять получала оглушительное «бух-х!», и корма скрывалась под волной. Плотные потоки воды прокатывались к средней надстройке, заполняли всю кормовую палубу вплоть до планшира фальшборта и потом долго выплескивались через полубортики обратно в море.
После каждого такого удара с кормы по телефону докладывал старпом: «Буксир на месте. Все в порядке».
«А как же люди? — думал Тимофей. — Как там они на корме? Ведь укрыться им негде, от волны негде там спрятаться. А вода ледяная… Бр-р! — поежился Тимофей. — Радости мало от такого купания. Зато сюда, на мостик, волны не достают. Только ветер воет, но это не страшно».
Когда через три часа Тимофей нанес точку на карту по радиопеленгам, он не поверил своим глазам — она оказалась совсем рядом с предыдущей. Вот это да! Полторы мили за три часа! И то хорошо, хоть от берега отходим.
И еще прошло три часа, и еще три, и еще четыре. Медленно тащил спасатель «Тавриду» от берегов Новой Земли. Шестнадцать с половиной миль от берега… девятнадцать миль… двадцать три мили… К полудню следующего дня подошел спасатель из Мурманска, подал второй буксир на корму «Тавриды», и гуще засвистел в снастях встречный ветер, чаще зашлепали волны по корпусу.
У острова Харлов под его крутыми, высокими берегами спасатель из Мурманска завел трос на нос «Тавриды». Военный буксир, пожелав гудками доброго пути, отправился в свою базу. Теперь «Таврида» могла работать своей машиной. Шторм стал не страшен. Тем более, что спасатель рядом, пятисотметровым буксиром, в руку толщиной, не торопясь тянет себе и тянет «Тавриду» домой в Мурманск.
В Кильдинской салме стали на якорь и занялись откачкой воды из трюмов. Помпы и донки работали на полную мощь весь рейс, но сейчас, когда перестала бить волна, вода в трюмах быстро пошла на убыль.
