В 1974 году Папанину исполнилось 80 лет. Но он и сегодня продолжает трудиться, по-прежнему вкладывая много сил и инициативы в каждое порученное ему дело, по-прежнему создавая вокруг себя атмосферу творческого оптимизма.
Много лет назад, выступая перед большой аудиторией, начальник Главного управления Гидрометслужбы при Совете Министров СССР Герой Советского Союза академик К. Е. Федоров сказал:
— Я занимал и занимаю высокие посты, имею разные почетные звания, но одним из них я горжусь больше всего — званием «папанинец».
Только троим людям во всем мире досталось это высокое звание. Но многие мальчишки и девчонки мечтают пройти свой жизненный путь так, как прошел его Иван Дмитриевич Папанин.
Ну что же, пожелаем им стать настоящими папанинцами!
В записках, которые вы станете сейчас читать, речь пойдет о следующих вещах: суша, океан, небо и человек. Самые простые вещи.
Нас было сто семьдесят. Половина — экипаж, половина — научный состав. Сто семьдесят настроений, характеров, судеб. И я, одна из ста семидесяти, с командировкой корреспондента «Комсомольской правды» и с назначением на должность метеоролога, чтобы не зря есть хлеб экспедиции.
Как и зачем решилась я отправиться в эту экспедицию? Что потянуло от родного дома, от привычного круга людей, дел, вещей?
Перед отъездом жадно, взахлеб, как в необходимый путеводитель, вчитывалась в Гончарова, «Фрегат «Палладу», в его размышления и чувствования. «Как пережить эту другую жизнь, сделаться гражданином другого мира? — вопрошал он сам себя. — Как заменить робость чиновника и апатию русского литератора энергией мореходца, изнеженность горожанина — загрубелостью матроса? Мне не дано ни других костей, ни новых нервов. А тут вдруг от прогулок в Петергоф и Парголово шагнуть к экватору…»
Правда, все правда. А это?
«Теперь следуют опасности, страхи, заботы, волнения морского плавания: они могли бы остановить, как будто их нет или меньше на берегу? А отчего же, откуда эти вечные жалобы на жизнь, эти вздохи? Если нет крупных бед или внешних заметных волнений, зато сколько невидимых, но острых игл вонзается в человека среди сложной и шумной жизни в толпе, при ежедневных стычках с «ближним»! Щадит ли жизнь кого-нибудь и где-нибудь?»
Это и есть классика, когда писатель умеет выразить на сто лет вперед то, что чувствуют или могут почувствовать и другие люди.
Случай — пожалуй, так вернее всего определить обстоятельства, при которых началось мое путешествие. Но разве не играет случай так часто в нашей жизни роль необходимости?
