В ответ полился поток угроз; мне напоминают в энергичных выражениях, что иностранцам надлежит убираться вон или им помогут это сделать. Куда я подевал пушку? Пусть лучше верну, не то нам не поздоровится.
На полной скорости подходит наш «Зодиак». Луи прыгает мне на помощь, Франсис стоит наготове. С вражеской лодки в воду сигает целая стая ныряльщиков и окружает место происшествия. Но захватчики не забывают, что они члены клуба: перед атакой они сходятся на совещание. Комитет дискутирует, качаясь на волне. Выдвигается несколько предложений, к ним делаются поправки, потом переходят к голосованию. Большинство высказывается за то, чтобы отступить. Незадачливые пираты ретируются на шаланде в порт.
Когда мы, в свою очередь, возвращаемся на берег, нас поджидает полицейская машина. Один из столичных ныряльщиков пожаловался на «грубое обращение» (в доказательство, правда, он не сумел предъявить даже легкого синяка). Полицейский в изысканных выражениях попросил уделить ему несколько минут, разумеется, после того, как мы переоденемся и обогреемся, если только не предпочтем сделать это в другой день.
Недоразумение выясняется быстро. Секретарь клуба, она же единственная дама, просит извинить их — мое письмо еще не прибыло (действительно, нотариус не успел отправить его).
— Какая досада, — добавляет миловидная предводительница, — года два назад мы провели здесь целый месяц, но ничего не нашли!
Некоторое время спустя президент клуба любителей подводного плавания официально попросил своих членов воздержаться от погружений в Порт-на-Спанья до тех пор, пока не прояснится правовая сторона дела. Я же обратился в Верховный суд Северной Ирландии, прося оградить экспедицию от вторжений. После этого четверо участников воскресного рейда в письменной форме или по телефону заверили меня, что они сожалеют об инциденте, в который их увлекли безответственные коллеги.
Эпические сражения на воде — большая редкость для мирной деревушки Порт-Баллинтре. Эхо от пиратского нападения довольно долго еще расходилось кругами по страницам газет и радиоволнам. Би-би-си сообщила во всех подробностях о происшедшем — довольно объективно. Зато белфастское радио преподнесло историю в таких тонах: иностранцы попытались «протаранить лодкой белфастских ныряльщиков» (нос резиновой лодки оружие столь же убийственное, как резиновый мяч). А уж для британских газет это был просто лакомый кусок — почище лох-несского чудища! На первых страницах запестрели следующие заголовки:
«Буря разогнала ныряльщиков-соперников» («Дейли мейл»), «Драка под водой из-за сокровищ испанского корабля» («Дейли миррор»), «Битва на морском дне» («Дейли экспресс») и так далее…
Всю неделю после памятного воскресенья мне пришлось провести в Белфасте в мраморных коридорах Верховного суда. Наконец в пятницу почтенный судья в парике огласил следующее решение:
— «Считать мистера Стенюи монопольным спасателем судна, предположительно называемого «Хирона»… Всем ныряльщикам и археологам предлагается воздержаться от перемещения каких бы то ни было предметов в районе крушения судна».
Вы думаете, на сем дело кончилось? Отнюдь.
30 мая в Лондоне член палаты общин британского парламента, депутат от графства Антрим, внес запрос на имя английского министра обороны:
— Известно ли достопочтенному господину министру, что в настоящий момент останки судна, затонувшего в Порт-на-Спанья в графстве Антрим, подвергаются разграблению? Причем там действует группа иностранных пловцов.
Свою информацию член парламента черпал из газет…
Министр не заставил себя ждать с ответом:
— Дела о затонувших судах входят в компетенцию министра торговли, а не министра обороны, так что меры по предотвращению грабежа следует принимать торговому ведомству.
Так в высокой инстанции нас обозвали грабителями…
Однако жители Порт-Баллинтре, успевшие хорошо узнать нас, не поленились ночью позвонить в Лондон своему депутату и объяснить его заблуждение. Депутат, верный правилам честной игры, назавтра выступил с разъяснениями:
— Насколько мне удалось узнать, никто не претендует на собственность галиона (опять этот галион! —
Больше у нас не было нежданных визитеров.
В конце мая стало припекать солнце, и за неделю водоросли образовали в бухте подлинные джунгли. Куда ни глянь, колыхались ламинарии; сверху они напоминали плантации сахарного тростника, но под водой от их обилия можно было сойти с ума. Дно исчезло, остались только осклизлые резиновые щупальца. Мы рвали их, резали, топтали, мяли, но от этого они колосились еще пуще. Едва успевали прорезать брешь, как наутро она зарастала вновь.
