– Значит, через двадцать дней и только до Ханда… Ладно, я согласен! Но постарайся, чтобы мой посланец добрался в этот Ханд. Очень постарайся – ведь твоя супруга остается здесь! Вернешься с письмом от моего человека, станешь пэром империи. А сейчас… – Он потянулся к перчаткам.
– Когда стану, тогда и отдам тебе молнии Айдена. – Одинцов сгреб со стола свои пергаменты, поклонился и шагнул к дверям, пнув по дороге обломки кресла.
Через сорок минут, промчавшись с четверкой телохранителей по Имперскому Пути, Аррах Эльс бар Ригон достиг ворот своего замка.
Он въехал во двор, огражденный высокими стенами из серого камня; копыта рослого жеребца звонко зацокали по гранитным плитам, пробуждая гулкое эхо. Тут, в столичных окрестностях, Одинцов предпочитал ездить на лошади и в сопровождении стражей из айденитов. Шестиноги и два десятка всадников из Хайры, которых оставил ему брат Ильтар, слишком привлекали внимание горожан. Северным воинам приходилось большей частью сидеть в замке, пить вино да щупать молоденьких служанок. Иногда хайриты выезжали в степь или в одно из поместий бар Ригонов, где можно было поохотиться, и Одинцов присоединялся к ним; его вороному Баргузину тоже требовалось поразмяться и погонять на равнине антилоп и быстроногих койотов-шерров. Часто его сопровождала Лидор, занимавшая второе седло на необъятной спине скакуна. В отличие от Чоса, она совсем не боялась шестиногих чудищ с севера; Одинцов подозревал, что его супруга вообще не боится ничего, и лишь разлука с возлюбленным Эльсом способна повергнуть ее в ужас.
Спешившись, он поднялся по ступеням высокого крыльца и перешагнул порог. У двери, согнувшись в поклоне, хозяина ждал серестор Клам, дворецкий и замковый управитель; встречать господина было его обязанностью – или почетной привилегией.
Сбросив плащ ему на руки, Одинцов оглядел просторный холл.
Во всех четырех каминах уже пылал огонь; месяц Пробуждения, последний в году, самое начало весны, даже тут, на южном побережье Ксидумена, не баловал теплом. У каминов стояли кресла: самые покойные и удобные – около очага, рядом с которым начиналась лестница, ведущая на второй этаж. Там, на маленьком столике, ждал его ужин – холодное мясо, печенье, фрукты и вино. Отблески пламени играли на гладком дереве стенных панелей, с потолка свешивались две люстры на сотню свечей, пол и мраморные ступени покрывали ковры, прекрасные изделия из Джейда и Ксама.
Покой, уют и простор, недоступный на Земле бывшему полковнику… Одинцов усмехнулся, вспомнив свою тесную новосибирскую квартиру, и глубоко втянул воздух, в котором уже плавал благовонный запах горящих свечей. Ни радио, ни телевизора, ни электричества, ни газет… В этом старинном дворце, богатом и ухоженном, имелись мраморные ванны, но воду грели на дровяных печах; тут готовили отменные блюда и напитки, но шоколада и мороженого не было и в помине; тут спали на ароматном белье, в кроватях под шелковыми балдахинами, но во всем Айдене не сыскался бы пружинный матрас. И, разумеется, тут слыхом не слыхивали о лифтах, газовых плитах, компьютерах, телефонах и тысяче тысяч других вещей! И что с того? Зато он был дома!
Клам кашлянул, нарушив размышления хозяина.
– Почтенный целитель Арток ожидает тебя в библиотеке, – с поклоном произнес он.
– А где госпожа? – спросил Одинцов, расстегивая пояс и направляясь к лестнице.
Но серестор не успел ответить; Лидор уже мчалась вниз по ступенькам. Развевались золотые локоны, сверкали глаза, в манящей полуулыбке трепетали губы; обнаженные руки и шея казались выточенными из розового мрамора. Она прыгнула прямо в объятия Одинцова, и старый серестор деликатно опустил глаза.
Как и прочие обитатели замка, коих насчитывалось не меньше трех сотен, он воспринял без особого удивления все перемены, случившиеся с молодым хозяином. Аррах бар Ригон, сын старого Асруда, отправился в поход по велению императора, затем возвратился домой и в одну прекрасную ночь исчез. Обратно он прибыл через несколько месяцев, став на удивление темноволосым и смуглым, но черты лица, благородная осанка и грозный взгляд были прежними. Прибыл, вознес молитвы в храме Ирассы, богини удачи, и, не откладывая, женился на молодой госпоже. Клам это очень одобрял.
– Пришел! – выдохнула Лидор.
– Да, моя красавица.
– Я… я волновалась…
– Зря. Старый паук заглотил наживку. – Усмехнувшись, Одинцов покосился на валявшиеся в кресле перчатки.
– И все же…
Коснувшись подбородка, он приподнял ее лицо, всмотрелся в ясные глаза.
– Не стоило беспокоиться, девочка. Случившееся с моим отцом не повторится с нами. Да будет милостив к нему Айден в своих чертогах!
Лидор вздохнула, разгладила алый шелк туники на его груди.
– Будешь ужинать?
– Нет. Не сейчас. Мне надо потолковать с Артоком, он уже ждет в библиотеке. Убери это, – Одинцов кивнул на кресло, где валялись пояс с перчатками, меч и кошель. – Ужин пусть подадут на закате. Накормишь нас сама… мне будет приятно.
