Сзади чертыхнулся Мороз.
— Аккуратнее Павел Валерьевич, — шедшая навстречу высокая брюнетка — кажется, это финансовый директор, прибавила шагу. Из-за спины послушалась: — Вы нам нужны. А мне — особенно. Уделите мне пару минут, Павел Валерьевич?
Инга уходила по коридору и чувствовала спиной его взгляд.
Он таки выронил телефон, когда это прочел.
Она таки едва не выронила, когда поняла, что написала.
Она назвала его по имени.
Он сидел и улыбался. В своем директорском кресле, за директорским столом, ослабив галстук, генеральный директор «Т-Телеком» Павел Валерьевич Мороз сидел и мечтательно улыбался.
Паша. Она назвала его по имени. Теперь у Павла навязчивая идея. Услышать это. Не только увидеть на экране, но услышать. Желательно — тихо. Желательно — на ухо.
Павел тряхнул головой. Куда его несет? А куда-то несло, и контроль над ситуацией утрачивался. Он что — реально увлекся Ингой?
Ответа не было. Павел Мороз не знал, что самому себе ответить на этот прямо поставленный вопрос. Зато зазвонил телефон. Павел перевел взгляд на экран. И не удержался — вздохнул. Протянул руку. Взял телефон. Помедлил, прежде чем принять вызов.
Сейчас ему будут задавать вопросы. Их будет много, они все будут прямые и неудобные.
— Добрый день, Сергей Антонович, — предельно ровно поприветствовал Павел тестя.
— Что-то ни хера он не добрый, Паша! — в отличие от его, у тестя голос весь искрил эмоциями. И не самыми радужными. — Что там у вас с Аленкой происходит?!
Позвонила. Доложила. Нажаловалась. Впрочем, ожидаемо.
— У нас… — Паша потер пальцами поверхность стола, подбирая слова. К разговору с тестем он не подготовился. Двойку ему и в угол. Но это потом. — У нас небольшой кризис в отношениях.
— Кризис?! — рявкнул Сергей Антонович. — За*бись кризис, если ты из дома ушел!
Паша убрал телефон от уха и тихонько выдохнул.
— Сергей Антонович, вы же знаете, что у нас сейчас на стадии запуска вторая очередь проекта, — тесть что-то начал говорить, но Павел сделал вид, что не услышал, и продолжил — чуть громче, с нажимом. — Я много работаю, встречи, переговоры, документы, все надо контролировать. Я прихожу домой поздно еле живой — и получаю упреки в том, что я был у любовницы. Утверждает, что я ей изменяю. Постоянные скандалы. А я… если я и изменяю с кем-то Алене — так с «Т-Телеком». Я не могу в таких условиях работать. Мне нужны тишина и спокойный отдых, чтобы вывести проект на орбиту. Дома я этого не получаю. Вот так дело обстоит.
Смирнов помолчал. Кашлянул.
— Вот как, значит, обстоит. Ладно. С Аленкой я поговорю. А ты, Паша, домой возвращайся.
— Нет.
— Что значит — нет?!
То и значит. Не мог Павел сейчас вернуться домой. Он только-только глотнул свободы.
— Пока я не запущу проект, я домой не вернусь.
В трубке снова помолчали. А потом спросили — тихо и как бы даже ласково.
— Паша, а ты там берега вообще видишь? Помнишь, на кого работаешь, кто тебе деньги платит?
Вон как мы заговорили… Паша с каким-то странным удовлетворением отметил про себя, что он такой вариант не исключал. Он предполагал, что так может быть. Как только Павел позволил себе иметь свое мнение — его тут же начали прессовать. Хорошо, что он все же подстраховался.
— Я все прекрасно помню, Сергей Антонович, — Пашин голос все так же ровен. — Но даже то, что вы являетесь владельцем «Т-Телеком», не дает вам права указывать мне, где мне жить.
В этот раз пауза была ощутимой, увесистой. Грозной.
— Вон как ты заговорил… — медленно и тягуче произнес Смирнов. — Однако… Ладно, — рубанул коротко, на выдохе. — Я вылетаю в Москву.
По всей логике Павлу следовало сейчас собраться, сконцентрироваться, подготовиться к приезду тестя. Следовало бы, надо было бы. Вместо этого Паша решил напиться. И даже методично привел это намерение в исполнение.
И опять же, вопреки логике, сделал он это не у себя в номере, наедине с бутылкой виски. Нет, он поперся в гостиничный бар.
— Значит, так, — Павел устроился на барном табурете, поставил локти на стойку. — Посчитай мне семь шотов, я сейчас расплачусь. Ели буду просить больше — не наливай, понял?
— Понял, — невозмутимо кивнул бармен, выставляя на стойку рюмки.
— Ни хрена ты не понял, — вздохнул Паша. — Если мне приспичит — ты от меня не отобьешься. Так что сверх этого — не больше трех.
— Так точно, — даже не повел бровью бармен. — В посуду текилу налить?
— Давай ее.
