— Инга! — картинно прикрыл рот Ярик.
— Странно, что ты не знаешь слова «жопа», Ярослав, — Ингу понесло. — Я прямо удивляюсь, как же ты без этого слова…
Поволяев пошел красными пятнами. Горовацкий залпом выпил полный стакан. А Инге стало стыдно.
— Извини, Ярослав, — она даже сделал шаг навстречу Поволяеву. Но одним и ограничилась — Ярик смотрел на нее с нескрываемой ненавистью. — Правда, извини. Это было… Я… слушайте. Если вы хотите, чтобы я работала и что-то сделала для «Т-Телеком» — избавьте меня от Мороза, а? Вот и все. Мне просто нужен их офис — вы же знаете, Борис Юрьевич. И чтобы Мороз не мешался у меня под ногами.
— Что, торчать с тобой неотлучно там? — проворчал Ярик, к которому не торопился возвращаться его родной цвет лица.
— Это же самый важный проект данного года, — устало выдохнула Инга. — Вы же сами мне об этом говорили. И потом, я же там торчу. Сутками напролет, практически. Если я не умею обращаться с этим вашим Павликом Морозовым, и по двум моим словам он делает долгоидущие выводы — избавьте меня от него. Хоть тут возьмите удар на себя.
Горовацкий с Поволяевым переглянулись, и Борис Юрьевич медленно кивнул.
— Инга, ты только сделай что-нибудь. Прошу тебя.
— Я постараюсь, — буркнул она. Этот разговор оставил после себя крайне неприятное впечатление. А Инге еще работать и работать сегодня.
— Сань, — Инга отхлебнула безнадежно остывший кофе. — Сань, ты умный человек, скажи мне, как я дала себя втянуть во все это бл*дство?
Саша молча посмотрел на ее унылое лицо и так же молча достал из ящика стола бутылку.
— Алтайский бальзам, — пресек он ее возражения. — Тебе надо. Сейчас кофе горячего соображу.
— Вряд ли алтайские травы помогают от глупости, — пробормотал Инга, провожая взглядом прошедшего к кофемашине Саню. Допила одним глотком холодный вязкий кофе и подперла рукой щеку.
— Что, трудный был разговор? — Саня, зарядив кофе, присел рядом.
— Да не в разговоре дело… — Инга положила голову на руки. — Там тухляк, понимаешь? Ярик, чудо наше солнцеликое, загнал проект в глубокий анус исключительно силой своего могучего интеллекта. И надо было делать откат и… — она вздохнула. — Надо было разрешать сложившуюся ситуацию административными методами. Но Горовацкий решил, что я Дед Мороз и могу сделать чудо.
— Что, не получается чудо? — Саня поставил перед ней дымящуюся кружку.
— Сезон чудес кончился еще пару лет назад, — еще раз вздохнула Инга. — Когда я уже это пойму? Нет же. Повелась, как ребенок. «Инга, ну ты же умница, ну у тебя же есть знакомые ребята в «Пентакле», ну ты же обязательно что-нибудь придумаешь». Господи, проект с ахулиардным бюджетом, пафоса и рекламы — хоть жопой жуй. А в итоге что? В итоге я сейчас вынуждена делать заплатку из говна и палок. И, скорее всего, я ее не сделаю. Сань, почему я регулярно вляпываюсь в это дерьмо? Ведь в который уже раз. Как в прошлом году на «Земексе». Как в позапрошлом году… почему я все время оказываюсь в роли того, кем закрывают дыру?!
— Вопрос риторический? — сочувственно вздохнул Саня.
— Он самый, — мрачно подтвердила Инга. Повернула голову. — О, калифорнийцы мои проснулись. Пойду пытать спецов по легаси-коду. Авось в Калифорнии сезон чудес не весь кончился.
Павел пару раз моргнул, пытаясь понять, о чем пишет секретарь. Залип в текучке и совершенно потерял счет времени. Посмотрел на часы — половина девятого. Кому он мог назначить прийти в такое позднее время? А потом сообразил.
Дубинина.
Рано вы сегодня, дражайшая Инга Михайловна.
Павел встал, повел плечами раз, другой. Наклонил голову в одну сторону, в другую. Засиделся, спина затекла. Надо сходить в «обезьянник», проверить, что там происходит. Потянулся было к пиджаку, повешенному на спинку кресла — и оставил его там висеть. И даже галстук ослабил. Душно. Почему-то душно.
В приемной секретарь с дивным именем Лаура ставила рекорды пасьянсов. Окошко она поспешно свернула, но об угле бокового зрения генерального директора «Т-Телекома» ходили легенды. Лаура с видом пай-девочки положила руки на клавиатуру и стала изображать бурную деятельность. В девять вечера, самое время.
С секретаршей у Павла был полный неконтакт по всем фронтам. Ему не нравилось, как она работает, говорит, выглядит. Даже запах ее духов раздражал. Но она была именно тем сотрудником, которого Павел уволить не мог. Потому что досталась она Паше по наследству от предыдущего генерального. И Паше прозрачно намекнули, что трогать ее нельзя. Павел был стопроцентно уверен, что Лаура регулярно докладывает его тестю обо всем, что ей становится известно. Именно поэтому Павел делал все, чтобы ничего важного не становилось достоянием внимания Лауры.
— Вы можете идти домой, Лаура, — бросил Павел уже на выходе из приемной.
— Спасибо большое, Павел Валерьевич!
