Главная героиня — владелица замка Вальперга Этаназия, это через ее страдания и страхи читатель узнает историю тирана. Что же до Каструччо, Мэри придает ему черты Наполеона — самой обсуждаемой фигуры ее времени, информацию о которой она могла почерпать из газет, причем как из старых — времен его процветания и величия, так и из современных, несмотря на падение, личность тирана не переставала будоражить воображение общества. То есть она нашла созвучие в событиях XIV века с тем, что происходило совсем недавно в окружающем ее мире. Читателю понятны такие параллели, и он лучше воспринимает историю, произошедшую в далеком прошлом, если наглядно показать, что с того времени мало что изменилось. Люди стали по-другому одеваться, появилось больше изобретений, но в основном все то же самое. Как это еще раньше сказал Шелли в "Королеве Мэб":
Можно ли с уверенностью сказать, о каком времени говорит автор? Такие и подобные картины не имеют какой-то характерной исторической привязки, наверное, во все времена.
Каструччо воюет со всеми своими соседями, стремясь подмять под себя как можно больше новых территорий, в то время как его женщинам приходится выносить все тяготы и лишения, стараясь усмирить вечно рвущегося в бой мужчину доводами разума и своей любовью.
Но в результате Этаназия чувствует себя потерянной и разбитой, она садится на корабль и погибает во время кораблекрушения. Позже, когда при аналогичных обстоятельствах погибнет Перси, Мэри поймет, что предвидела грядущую катастрофу, и признается в одном из писем: "Мне кажется, что во всем, что я пишу, я не делаю ничего, кроме пророчеств того, чему предстоит произойти".
В Ливорно им было хорошо и спокойно, пока вокруг и без того издерганной семьи вдруг не закрутился ужасный скандал, который захватил их, подобно тому как разъяренный океан набрасывается на утлое суденышко, чтобы, втянув его в водную воронку, бросить на самое дно. Скандал произошел, что называется, на ровном месте. Слуга Паоло, которого они наняли еще в Лондоне и который до сих пор отличался тем, что был не совсем чист на руку и соблазнил няню Уильяма Лиззи, этот Паоло, которого Перси и Мэри нет-нет да и заставали роющимся в их бумагах, без какого бы то ни было повода вдруг дал интервью сразу нескольким местным газетам о том, будто бы Клэр родила дочку от Шелли. Ребенка, недолго думая, отвезли в детский приют в Неаполе, причем, не доверяя слугам, это проделал сам отец — то есть Перси. Скорее всего, подобным образом Паоло мстил своим хозяевам за то, что те вынудили его жениться.
В результате, когда статьи вышли, соседи чуть не забросали несчастное семейство камнями и комьями грязи. Невозможно было пройти по улице, так как все отворачивались от них, как от прокаженных, или плевали в след. Каждую ночь крыльцо и стены их дома покрывались надписями оскорбительного содержания, а также требованиями, чтобы развратные безбожники убирались на свою родину.
Самое неприятное, что в основе этого происшествия лёг тот неоспоримый факт, что ребенок действительно был. Подкидыш, которого Перси из самых добрых побуждений согласился доставить в Неаполь. Он вообще старался помогать всем, кому нужна помощь, и все время высылал деньги Годвину.
Дело дошло до суда, на стороне обвинения выступали Паоло и его жена Элиза, которые повторили свои показания о ребенке Клэр под присягой. Против них выступали Перси, Мэри и Клэр.
Найденыша звали Елена-Аделаида, она родилась в декабре 1818-го, то есть когда супруги Шелли и Клэр уже жили в Италии. Для сравнения: Аллегра родилась январе 1817-го, так что по времени вторая беременность и роды вполне возможны. Другое дело, что было бы странно, если бы Мэри, живущая в соседней комнате и все время видевшая Клэр, ничего не знала о беременности сестры. И тем более невозможно, чтобы Мэри, зная о том, что это ребенок ее мужа, не потребовала оставить малышку в их семье. Но обвинители утверждали, будто бы троица просто выгораживала друг друга.
Желая любым способом доказать вину Шелли, ради правды и справедливости честный Паоло был готов даже потерять должность, которую справлял много лет.
