Но враги были не только у Пятачка, но и, как можно догадаться, у Кристофера Робина. Дело в том, что когда младший Милн перешел из начальной школы, где его боготворили как "того самого Кристофера Робина", в школу Гиббса, то над мальчиком начали издеваться одноклассники. Произошло злое волшебство — Кристофера дразнили теми же цитатами из книг его отца, которые прежде произносились с благоговением! Больше всего доставала его очаровательная поэтическая строчка, которая совсем недавно казалась ему такой милой: "Тихо! Тихо! Кто смеет шептаться? Кристофер Робин молится". "Не успел он помолиться, быстро с лестницы свалился!" — кричал кто-нибудь из забияк, толкая Кристофера с такой силой, что он действительно летел вниз по лестнице.
Вообще Алан был убежденным атеистом, но, когда Дороти сообщила, что намерена воспитывать сына в церковной традиции, не счел нужным возражать.
В школу Гиббса мальчик перешел в девять лет, откуда очень скоро его пришлось переводить в школу Стоун, иначе дело закончилось бы бедой. Неслучайно же он переделал ружье и запасся патронами.
В Стоуне тоже знали про Винни-Пуха, о нем теперь знали везде, но зато в Стоуне была секция по боксу. Так что Кристофер Робин получил возможность научиться защищать свою честь. Тем не менее к одиннадцати годам он уже буквально ненавидел и сказку про Винни-Пуха, и свою растущую "славу", и, главное, отца.
Но после побега матери Кристоферу пришлось снова общаться с отцом, и тут неожиданно для себя он открыл, что, несмотря на то что его самого определили в церковную школу, отец вообще не верил в Бога. Прежде ему никогда не приходило в голову спросить, отчего тот никогда не сопровождает их в церковь. Теперь и Алан с удивлением для себя обнаружил, что сыну интересны его взгляды. Вместе они играли в крикет, решали математические задачи, гуляли по своему любимому лесу.
Когда Кристоферу Робину исполнилось четырнадцать и отношения отца с сыном сделались если не теплыми, то, по крайней мере, ровными и стабильными, блудная мама вернулась домой, и с таким трудом налаженные отношения вошли в новый кризис.
В первой книге Милна про медвежонка Винни-Пуха самым сильным эпизодом является застревание медвежонка в кроличьей норе. Помните, Винни был в гостях у Кролика, переел и в результате не смог выйти?
В советском мультфильме с ним был вездесущий Пятачок, но по книге они с Кроликом трапезничали вдвоем. И лишь потом, когда медвежонок застрял, Кролик был вынужден позвать на помощь Кристофера Робина.
Понятно, что в момент написания Милн не сравнивал себя с Винни, но так уж получилось, что этой сценой писатель как бы предрек свою дальнейшую судьбу, так как после выхода книги он и сам словно застрял в кроличьей норе. Ноги его при этом находились в доме, и на них Кролик вешал свои полотенца — явная отсылка к тому, как Дафна пыталась использовать мужа в хозяйственных делах. Голова же медвежонка смотрела на волшебный лес — на мир, созданный писателем, так что пленник кроличьей норы мог общаться со своими друзьями, слушая удобоваримую книгу. Учитывая, что книга писалась для Кристофера Робина и о Кристофере Робине, понятно, что именно эту книгу читал сказочный Кристофер Робин тому, кто на самом деле застрял в кроличьей норе, застрял в мире Винни-Пуха.
Все книги, которые Милн написал для взрослых, после пресловутого Винни Пуха в один миг сделались никому не нужными. Издатели требовали новых детских книг и даже не пытались рассматривать его новые проекты. А ведь для писателя самое важное — чтобы читатель хвалил его последнюю книгу, чтобы видел, как тот вырос, чего добился. В образе игрушечного мишки Милн, подобно Виктору Франкенштекну из книги Мэри Шелли, создал своего собственного монстра, который держал писателя в кроличьей норе, не позволяя ему продвинуться вперед.
