— Теперь скажите, сколько вы заплатили бы за продление активной жизни до сотни лет? Или сколько были бы готовы отдать за такую же услугу для своих детей? Не обязательно сразу. Например в формате ежемесячной страховки, которые покрывала бы все потребности. Оформили бы такую на своего ребёнка?
На этот раз собеседник размышлял куда дольше. Не меньше тридцати секунд сидел на месте, прокручивая в голове услышанное и смотря на меня с некоторым недоверием в глазах.
— Если ситуация будет развиваться именно так, то… Это будет революция в медицине. И…
Он замолчал, видимо подбирая слова. Но смысл был и так прекрасно ясен. Так что я продолжил его фразу сам.
— И граждане всех стран мира будут стоять в очередях, чтобы получить эту страховку. Ту самую, которую станут выдавать корейские компании. А если какая-то фирма добьётся успеха в исследованиях генома и сможет создать рабочую технологию его редактирования, то мир вовсе полностью изменится.
Теперь он смотрел на меня иначе. Одновременно с надеждой и нотками сочувствия, которые появляются у людей, когда они видят увлечённых безнадёжным делом безумцев.
— Вы же понимаете, что если это случится, остальной мир тоже на месте стоять не будет?
Я согласно кивнул.
— Естественно. Именно поэтому фарма-гигантам невыгодна моя ликвидация. По крайней мере в обозримом будущем.
Тот непонимающе нахмурился и я попробовал объяснить.
— Они развернут тут исследовательские подразделения. Отыщут и перебросят специалистов. Возможно даже переведут своих, которые до того работали на компьютерах или ставили опыты где-то в странах Африки. А когда появятся первые рабочие прототипы, обрушатся на собственные правительства, требуя внести изменения в законодательство.
Сидящий напротив мужчина скептически скривил губы.
— Даже в нашем случае, стоит готовиться к масштабным протестам. А сам закон не появился бы без вашего участия и серии ловких манёвров, к которым у многих моих коллег есть вопросы.
Сделав короткую паузу, внезапно сменил тему.
— Как давно вы им занимались, если не секрет? Насколько я знаю, беседа между вами и нынешним президентом состоялась буквально на днях. Массовые утечки от депутатов парламента начались позже. А группа штатовских специалистов работает в Сеуле уже пару недель.
Я пожал плечами.
— Подготовительный этап начался давно. Как я уже говорил в начале нашей беседы, иногда нужно дождаться удачного момента. И только тогда начинать действовать. Как именно произошла утечка, я судить не берусь. Но раз вы в курсе моей биографии, то и про У Рам Ха должны были слышать. Возможно это его рук дело.
Разведчик прищурился, но комментировать не стал. Вместо этого вернулся к предыдущему вопросу.
— В чём выгода других компаний, если они всё равно не смогут воспользоваться плодами своих инвестиций? Их политики не пойдут на такой шаг. Изменения законодательства в других странах, это нечто из области фантастики.
Я цокнул языком.
— Вас же обучают стратегическому мышлению, верно? Вы должны понимать, что парадигма изменится. Это сейчас перед людьми рисуют воображаемые картинки, где на куски режут их соседей и в целом творят какое-то безумное непотребство. Все разговоры о клонах наталкиваются на стену непонимания и отторжения. Луддиты в своё время точно так же жгли и разрушали станки. Ситуация тогда была иной, но смысл немного схожим.
Офицер наморщил лоб, анализируя мои слова. Я же продолжил.
— Как только люди увидят, как всё происходит на практике, ситуация изменится. А когда появятся первые рабочие технологии, она будет переломлена в корне. Когда стоит выбор — умереть раньше на полсотни лет и болеть из-за абстрактных убеждений, которые озвучивает с экрана какой-то человек, или получить долгую беззаботную жизнь, основная масса выберет второе. Убеждённых фанатиков, готовых умирать за абстракции не так много.
Теперь в его глазах блеснуло понимание и спустя несколько секунд мужчина сам озвучил посыл.
— Вы к тому, что политики переориентируются сами, потому что электорат будет желать изменений в законах?
Я кивнул.
— Верно. Возможно фармацевтическим корпорациям придётся подтолкнуть этот процесс, чтобы реализовать всё несколько раньше. Но даже без них, регулирование отрасли кардинально изменится. Всё, что останется сделать потом — каким-то образом забрать технологии и людей, которые их создали. Изъять их из лабораторий на территории Кореи и устроить к себе. Заполучив уже готовые проекты и опередив конкурентов, которые всё это время обходились компьютерными симуляциями.
Собеседник потёр пальцами переносицу. Взглянув на меня, качнул головой.
— Слишком много допущений. Но если учесть,что речь идёт о рынке, ёмкостью в триллионы долларов, сгодится в качестве версии.
Помолчав, допил свой кофе. Махнул рукой официанте, показав жестом, что нужна ещё одна порция бодрящего напитка. Потом перевёл взгляд на меня.
— Вернёмся к вопросу с наёмниками. Как вы понимаете, вмешаться напрямую мы не можем. Последствия могут оказаться слишком серьёзными. Но…
Он выдержал паузу, пристально глядя на меня.
