Озарение сверкнуло в момент, когда мы приближались к зданию. Одна из самых простых версий, которые мой разум изначально отбросил, сочтя слишком банальной. Теперь же я понял, что на самом деле она почти идеальна. Враг тоже наверняка ждёт от меня сложных схем. И готовится к привычной для него битве в тени. А значит, нужно изменить подход. Не бояться быть на виду, а наоборот, использовать это в свою пользу. Сделать так, чтобы они считали меня взятым на прицел, а на деле сожрать их, как только наступит удобный момент. Превратить трехмерные шахматы в партию страйкбола, на которую я заявлюсь с боевым оружием.
Автомобиль остановился около ворот и в воздухе прозвучал напряжённый голос водителя.
— Мы на месте, сонбэним. Какие будут приказы?
Я слегка поморщился, машинально скользя взглядом по окрестностям.
— Оставаться на месте и ждать.
Телохранитель задумчиво нахмурился, поглядывая в сторону ворот. А я вышел наружу, знаком показав Хан Со Хи, что ей тоже следует остаться в салоне «Генезиса».
На мгновение задержался, оглядывая недостроенный остов здания, возвышающегося над тихим районом. Этот проект Хёнде Групп оказался ближайшим местом, которые мой разум машинально обозначил в качестве места для уединения.
Сейчас, когда внутри лопнувшими струнами бились эмоции, мне требовалось полное одиночество. Ещё одно последствие длительного обучения, навсегда изменившего мой разум. Любая глобальная ошибка приводила к мощнейшему стрессу. Настолько серьёзному, что некоторые коллеги по цеху не выдерживали, сходя с ума. И, если вы не представляете, что может натворить наделённый серьёзной властью человек с моими старыми возможностями, внутри головы которого кипят параноидальные мысли, то с воображением у вас проблем нет. Потому что этого никто не может представить. В таком состоянии действия становились абсолютно непросчитываемыми. А если учесть, что в большинстве случаев подвоха никто не ожидал, то последствия могли оказаться катастрофическими. Именно так мы когда-то потеряли станцию «Жизнь-3», которая стала грудой металлического крошева. Вместе с оборудованием, стоившим как бюджет средней европейской страны и тридцатью тысячами человек на борту.
Сразу за воротами меня уже ждали. Пара мужчин, одетых в форменные куртки охраны, которые смотрели в мою сторону со смешанными чувствами. К их руководству я не относился, но модель автомобиля, одежда и наличие охраны указывали на абсолютно иной социальный статус. Что вызывало у них серьёзную тревогу. Не говоря уже о том, что мой внешний вид сейчас тоже оставлял желать лучшего.
Впрочем, они слегка расслабились, увидев идентификационную карту, подписанную Ми Ён Чон. Девушка выдала мне её сразу после того, как вынудила бежать отца. На случай, если мне придётся подтвердить своё отношение к Хёнде Инвестмент. И, естественно, права прохода на стройку оно не давало. В нём была лишь указана должность консультанта главы Хёнде Инвестментс. Зато там стояла личная подпись одного из Чон. Чего хватило, чтобы мужчины немедленно убрались с моей дороги и согнулись в глубоких поклонах.
Пройдя мимо них, я заметил ещё одного охранника, вынырнувшего из-за вагончика с стаканом кофе в руках. Парень замер, с удивлением смотря на меня, а вот я впился взглядом в его напиток. Разум всё ещё затапливали волны хаоса. И кофе показался мне неплохим вариантом для физиологической концентрации. А может быть, это был просто очередной выверт нестабильного сознания.
В любом случае, я достал бумажник и, вытащив из него несколько купюр, протянул их юноше. После чего кивком указал на кофе.
Тот посмотрел на деньги. На меня. На стаканчик в своих руках. Снова на деньги.
— Здесь сто тысяч вон, господин. А…
Увидев, как изменилось выражение моего лица, сразу же осёкся. Молча протянул мне стаканчик. И, забрав деньги, поспешно отступил назад, немедленно согнувшись в поклоне.
Сделав несколько шагов, я услышал за спиной голос.
— Я куплю на эти деньги жареной курицы, господин. Вы очень добры, господин.
Внутри плеснуло возмущение. Он получил, как минимум, в десять раз больше, чем стоил этот напиток. Но вместо того, чтобы заткнуться и позволить мне спокойно уйти, решил заговорить.
Чувство было абсолютно иррациональным. И я это прекрасно понимал. При этом, оно оказалось настолько мощным, что я едва не развернулся к этому бедолаге, чтобы обрушиться на него. Удержавшись в самый последний момент. Так нельзя. Именно с подобных вспышек и начинается полёт в пропасть, который уже не остановить. Сначала ты даёшь волю раздражению, а спустя полчаса, в голове появляется безумная теория, подменяющая настоящую картину мира.
Сжимая в руках стаканчик кофе, я добрался до первого этажа стройки. Распечатал его. Сделал глоток, отвлекая самого себя на обжигающий напиток. А потом направился к лестнице.
Мимо потянулись пролёты. Один за другим. Вокруг был голый бетон — здесь не успели поставить даже перила, не говоря о более глубокой отделке.
