Дело было вовсе не в лояльности Бён Хо. Вопрос заключался в его восприятии. Требовалось, чтобы он на самом деле поверил в моё желание возглавить фонд. И считал, что это моё самостоятельное решение, а не часть хитрой комбинации.
Безусловно, напрямую он эту ситуацию ни с кем обсуждать не будет. Тем не менее, зачастую интонация и используемые обороты речи, в которых нет никакой фактуры, тоже способны дать немало информации. А в окружение Бён Хо оппонент точно попытается пробиться. И остановить этот процесс невозможно — текущая позиция бывшего полицейского подразумевала контакты с громадным количеством фигур. Даже если взять кандидатов от «Партии Справедливости» и её центральный аппарат, получатся сотни людей. Не говоря уже о тех, кто работает в его предвыборном штабе. Проконтролировать контакты каждого и обеспечить безопасность практически невозможно. Для такого требуется куда более серьёзные ресурсы, чем у меня есть.
К тому же, в данном случае, Бён Хо сыграет роль своего рода канала дезинформации. Если наблюдатели противника сочтут, что я объяснил свой шаг личной мотивацией, без всяких скрытых замыслов, то ещё больше уверятся в наличии теневой фигуры. И примутся отчаянно искать несуществующего дирижёра, решив, что благополучно упустили факт его существования.
Расположившийся напротив мужчина отвлёкся на завибрировавший телефон. Потом посмотрел на меня.
— Свежие отчёты готовы… И рекомендации по сегодняшнему интервью.
Тяжело вздохнув, добавил.
— Снова прямой эфир. Если честно, они меня замучали больше, чем кочевники ханьцев. Тоже бы Великой стеной от них отгородился.
Я с улыбкой пожал плечами.
— Ещё полсотни таких выступлений и будешь всё делать на автомате.
Тот с хмурым видом качнул головой.
— Нельзя к такому привыкать, сонбэ. Это всё равно, что постоянно маску носить.
— Или надевать её при необходимости. Полезный навык.
Мужчина цокнул языком. Задумчиво протянул:
— Может быть…
Секунду помолчав, встряхнулся и уточнил.
— Это всё, сонбэ? Если да, то я пожалуй вызову водителя и поеду. Надо заняться делами.
Получив от меня утвердительный кивок, он сразу же принялся звонить работнику. А я достал из сумки планшет, отправляя сообщение в чат лидеров команд. Где кратко изложил концепцию нового фонда и попросил их подготовить идеи к совещанию.
Ответы посыпались сразу же. Первой отреагировала Хё Рин, озвучившая вполне естественный в данных обстоятельствах вопрос.
Следом подключилась Мин Со.
Третьим к процессу присоединился Геон Шин.
Хён Ву отправил сообщение последним. И оказался лаконичен.
Правда следом от него пришло ещё одно послание.
Ответил я им одним сообщением. Пообещав изложить детали во время совещания, а заодно и сформировать единую стратегию.
Бён Хо уже сидел, погрузившись в переписку на телефоне. Так что я вытащил ноутбук и развернув его на столе, вставил флеш-карту, переданную сотрудником разведки.
Проверка на потенциальное заражение заняла несколько минут — Геон Шин настроил софт так, что он автоматически сканировал любой внешний накопитель при помощи набора инструментов.
Дождавшись отчёта, который сообщал об отсутствии угроз, я открыл содержимое флеш-карты. И принялся один за другим просматривать файлы.
Данных оказалось куда больше, чем я ожидал увидеть. Помимо общего списка персон, которые присутствовали на территории Кореи, здесь имелись краткие досье на каждого из них. В каких-то случаях скудные и почти без информации, а в других — более чем обширные.
Группа, на самом деле, была многочисленной. Двадцать четыре человека. Трое из них, в том числе, имели гражданство Кореи. А шестнадцать были азиатами из других стран. Пятеро же белых европеоидов занимались техническими задачами, а не полевой работой. То есть, основную массу своего времени проводили за компьютером.
