Я решила вернуться к прежнему вежливому обращению с ней. Не хотела рявкать команды, как Средневековцы. Если сегодня все пройдет по плану, их власти скоро придет конец. И даже злосчастная ведьма вроде Бетти заслуживает доброго обращения. Как любой человек.
Она принесла мне завтрак. На этот раз под серебристым колпаком обнаружилась ярко-оранжевая копченая рыбка.
– Не слишком-то деликатно в день рыбалки, Джеффри, – сказала я, стараясь шутить.
Сердце ухало, аппетит упал до нуля, но я заставила себя съесть хотя бы хлеб и пирог, сколько смогла. Мне потребуются углеводы, если все пойдет так, как мы рассчитывали. Но копчушек я не осилила. Не могла даже смотреть на них. Да и нюхать тоже.
Я оделась – и тут в дверь снова постучали. Я открыла – Эсме, Шарлотта и Лара, все трое.
– Чудесно, – сказала я, на миг уподобившись Шарлотте. – Какая честь.
Они все ввалились в комнату, уселись на мою кровать и, пока я одевалась, непрерывно щебетали и уж так были со мной милы. Эсме даже сообщила мне кое-какие сведения.
– Сегодня будем ловить озерную форель, – сказала она. – В Лонгмере ее полным-полно. Добрая старая
(Средневековцы обожают латинские названия.)
Лара меж тем сделала комплимент моей укладке.
– Замечательная у тебя сегодня прическа, дорогуша, – обычным своим скучающим тоном произнесла она. – В духе двадцатых. Как та золотая молодежь.
А Шарлотта и вовсе сказала мне (возможно ли в такое поверить?):
– О боже, ты так мило смотришься в рыболовном костюме!
Уверена, подобную фразу никто еще не слыхал от сотворения мира. Рыболовный костюм уж совсем не секси: в него входят фланелевая рубашка, толстый свитер и непромокаемые штаны.
Меня в особенности удивила приветливость Лары, но потом я сообразила, что причин дуться у нее как раз нет. Я никакой угрозы для нее не представляла – ни сейчас, ни вчера. Генри попросту играл со мной, льстил, притворно ухаживал, чтобы заглушить в дикарке любые подозрения. По всей вероятности, Генри и Лара поженятся, будут жить в Лонгкроссе и вместе растить таких же злобных блондинистых крысят.
Если бы я и не заглянула в те охотничьи журналы, одной этой перемены в обращении хватило бы, чтобы сообразить: что-то затевается. Это
Я прихватила водонепроницаемый плащ, и мы все спустились по парадной лестнице на подъездную дорожку. Пока мы шли к машинам, я оглянулась на пустые окна дома. Вдруг припомнилось, как, уезжая на выходные из школы, я оглянулась – и в каждом окне были чьи-то лица. Сегодня никого, об этом мы тоже договорились заранее, чтобы Средневековцы не догадались о нашем партнерстве. Но я знала: мои новые друзья присмотрят за мной, они в любой момент будут знать, где я нахожусь. Пусть мне и придется войти в львиное логово одной, впервые с начала семестра я не была одинока.
Я не пытаюсь вас уверить, будто в тот момент, когда «Лендроверы» двинулись в сторону озера, я не ощущала страха. Но меня утешала мысль: у нас, дикарей, есть три вещи, о которых Средневековцы и не догадываются.
У нас имелся «Сарос 7S».
У нас было то, что я спрятала в рюкзаке.
И – мы были друг у друга.
Мне всегда казалось, что выражение «Сердце на миг перестало биться» – чушь собачья.
Но когда мы все вышли из «Лендроверов», и пустились в длинный пеший путь – вниз с холма к озеру Лонгмер, и я увидела шедшего навстречу мне Генри, сердце и впрямь на миг замерло. Все вместе – ужас, возбуждение, печаль, такая путаница вдруг началась в голове. Беда в том, что мой мозг не удосужился послать гонца к сердцу и сообщить, что я не должна больше испытывать никаких чувств к Генри.
– Грир! – произнес он в обычной своей манере, точно удивился и обрадовался моему появлению. – Я тебя искал вчера после ужина. Куда же ты вдруг подевалась?
– Спать легла, – ответила я. – Ужасно устала после всего, понимаешь, и этот несчастный случай с Шафином, и вообще.
«Называй это несчастным случаем. Веди себя так, словно Генри ни в чем не виноват. Приступай к осуществлению плана».
